Снова рву не схватившиеся еще вместе многоугольники, и до первых бледных лучей за окном конструирую геометрического монстра. Пифагор точно перевернулся в гробу.
Чувствую себя нормально. Раз душа в пятки не ушла, значит, тема рабочая. Главное, родить что-то нормальное.
Итак, вот стою я посреди комнаты и понимаю, что слепил доспех. Нет, не ментальный, но энергетическая сетка, как пленка, облегают тело целиком. Причем толщина и плотность праны, а также формы энергоскреп будто следят за моими мыслями и меняются в зависимости от их направленности.
Оно живое! Меня пробирает короткий смех сумасшедшего ученого, ой, бок немного закололо. Ладно, хватит ребячится, принимаемся за опыты.
Набор испытуемого – зажигалка, сапожное шило, кухонный нож, оголенный провод от телевизора и собственный кулак. Теперь «мышка» - сам ученый. Иногда мне кажется, что ирония это гопник, караулящий тебя за углом с битой наперевес.
Поджигаем себя, колем, режем, разряжаем ток, бьем в грудину. Доспех не пропускает опасность, глушит раздражители.
Пробую одновременно колоть и поджигать…ай! Отбрасываю зажигалку и дую на опаленное предплечье. Шило же доспех не пустил в отличие от огня."
"Ну понятненько. Адаптивная броня выходит. На что настроишь, то и глушит. Одновременно две разнородные атаки не тянет, но по очереди если переключать, то спокойно. Либо бригантина от тяжелого удара, либо диэлектрическая защита, либо костюм пожарного. Назовем ее «уроногасилка». Ну, наконец-то перестану костяшки ломать об чужие челюсти. А самое интересное – могу оплетать «уроногасилкой» предметы и, похоже, других людей.
Забавно, отныне никто не сломает мне смартфон, сев на него.
После обеда добираюсь на такси в виллу Бородовых. Весь с иголочки, причесанный, и спокойный. Черный смокинг привезли домой утром. Выглаженный пиджак с лацканами пришелся впору, брюки в паху тоже не жмут. Красотка-продавщица верно мерки сняла, хе.
- Изумительно выглядишь, Перун, - встречает меня в холле София восхищенной улыбкой.
Черное, вышитое золотом платье подчеркивает белизну ее рук и лица.
Перепад между грудью и талией, талией и бедрами такой же выраженный, как обрыв с отвесной скалы на фоне лазурного моря. Хм, да я поэт.
- Ага, ты тоже достойно.
- Благодарю, сударь, - присаживается в легком заигрывающем реверансе. Да еще наклоняется так, что ее выпуклости в глаза бросаются. Глядя на них я зеваю. Все-таки не выспался.
- Чего в прихожей топчешься?
- Жду, чтобы встретить кое-кого, - опускает она ресницы.