У Кэтлин глаза полезли на лоб, и она пролепетала:
– Вы с ума сошли?
Неужели он всерьез полагает, что может приказывать ей, словно она какая-то шлюха, которой платят за услуги? Она укроется в своей спальне и запрет дверь. В конце концов, это респектабельный дом. Даже Девон не посмеет устроить сцену, когда свидетелями его поведения могут стать и слуги, и все члены семьи…
– Никакие запоры меня не остановят! – с поразительной точностью прочитав ее мысли, предупредил Девон. – Но если хотите, можете попытаться.
Оттого, как он это сказал: с этакой небрежной вежливостью, – она вспыхнула.
– Я всего лишь хотела навестить Хелен.
– О ней есть кому позаботиться.
Тогда Кэтлин попыталась пойти другим путем:
– Я еще не ужинала.
– Я тоже.
Он многозначительно указал на лестницу. Как ей хотелось поставить его на место каким-нибудь едким замечанием, но, как назло, ничего не приходило в голову. Она чопорно повернулась и, не оглядываясь, пошла наверх. Кэтлин кожей чувствовала его горящий взгляд, и мысли ее от этого лихорадочно метались.
Может, выпив, Девон немного успокоится и станет прежним? А что, если напьется и придет к ней, как когда-то Тео, полный решимости взять то, что хочет?..
Она неохотно отправилась в спальню Девона, рассудив, что так будет проще, чем пытаться от него ускользнуть, разыграв какой-то нелепый спектакль. Она вошла в комнату и осмотрелась. Бо́льшую часть просторного помещения с толстым мягким ковром на полу занимала массивная кровать, явно старинная: спинка в изголовье доходила до самого потолка, непропорционально толстые столбики были украшены затейливой резьбой и орнаментом в форме лент.
Поверх необъятного матраса лежало покрывало, на котором были вышиты стилизованные сцены охоты. Это было монументальное ложе, предназначенное для размножения поколений Рейвенелов.
Кэтлин подошла к пылающему камину и протянула ледяные руки к теплу. Через несколько минут открылась дверь и вошел Девон. Сердце Кэтлин забилось так сильно, что от его ударов, казалось, вибрировали ребра.
Если он и пытался успокоиться с помощью выпивки, то внешне это никак не проявилось: лицо оставалось напряженным, движения – скованными, как будто он боялся, что если расслабится, то яростный шторм, бушующий внутри, вырвется на поверхность.
Кэтлин поспешила нарушить молчание:
– Что случилось в Гэмпшире?
– Это мы обсудим позже. – Девон снял пальто и так небрежно швырнул на пол, что камердинер, наверное, разрыдался бы.
