Давление на ребра причинял ему боль, он приподнял Кэтлин и посадил рядом. С трудом поднявшись, он кое-как привел в порядок свою одежду и подал руку Кэтлин, помогая встать.
Посмотрев на него, Кэтлин побледнела и виновато повторила:
– Мне очень жаль, простите. Уверяю вас: что бы ни случилось, я не буду возлагать ответственность на вас.
Эти слова подействовали на него как искра на порох, и страх мгновенно сменился гневом.
– Черт подери, вы думаете, это что-нибудь меняет? Я и так уже в ответе за бог знает сколько всего, к чему не имел отношения.
Кэтлин ответила с подобающим леди достоинством – насколько это возможно, когда упомянутая леди пытается подтянуть свои панталоны:
– Я не желаю быть включенной в этот список.
– На этот раз не имеет значения, чего вы хотите. Если будет ребенок, никто из нас не сможет сделать вид, что его нет, и он наполовину мой.
Он не мог удержаться, чтобы не посмотреть с ужасом на нижнюю часть ее тела, словно его семя уже укоренилось в ней. Кэтлин попятилась, и этот жест разозлил его еще больше.
– Когда у вас должны начаться месячные? – спросил он, силясь говорить спокойно.
– Через две-три недели. Когда это произойдет, я пришлю вам в Лондон телеграмму."
"– Если, а не когда, – уточнил он язвительно. – И вам не придется это делать, потому что вы все равно поедете со мной. Не трудитесь выяснять, почему: я устал объяснять всем в этом забытом Богом месте каждое свое решение.
До того как она успела хоть что-нибудь сказать, он вышел из гостиной, шагая так, словно за ним гнался сам дьявол.
Глава 28
О чудо! Дорога до Лондона по железной дороге заняла всего два часа – по меньшей мере в четыре раза меньше, чем если бы они поехали в экипаже. И это к лучшему, потому что очень скоро стало ясно, что семейство Рейвенел не самые лучшие путешественники. Пандора и Кассандра впервые оказались в поезде и были очень возбуждены: щебетали, восклицали, носились по платформе вокзала как угорелые, умоляя Уэстона купить то карманные издания популярных романов «всего по шиллингу за штуку», то сандвичи, упакованные в очаровательные бумажные коробочки, то носовые платки с пасторальными сценами.
Нагруженные сувенирами, они сели в вагон первого класса и захотели непременно попробовать посидеть на каждом месте, прежде чем выбрать, где им больше нравится.
Хелен не могла уехать без орхидеи под названием «Голубая Ванда». Эта орхидея не любила смены мест, но Хелен считала, что цветку будет лучше вместе с ней в Лондоне.
