У вас, как и у работников магазина, будет возможность посещать частного врача и дантиста. Вы можете бесплатно питаться в столовой для сотрудников, а также со скидкой приобретать товары в «Уинтерборнс». – Риз чувствовал колебания так же остро, как гончая на охоте лису, поэтому выдержал паузу, а потом тихо сказал: – Ну же, решайтесь. Здесь вы пропадаете зря. Зачем всю оставшуюся жизнь прозябать в деревне, когда вы можете быть мне полезным в Лондоне? У вас еще достаточно сил и вы не слишком старый, чтобы ставить на себе крест.
– Видя неуверенность Квинси, он пустил в ход последний козырь: – Ну хорошо: сорок пять в год. Это мое последнее предложение.
Лакей натужно сглотнул, совершенно ошарашенный, и с трудом выговорил:
– Когда нужно приступать к работе?
Риз улыбнулся:
– Вы уже приступили.
По дому Рейвенелов новости разносятся быстро. Уже вечером, когда пришел навестить друга, Девон уже знал о его договоре с Квинси, поэтому сухо заметил:
– Кажется, ты начинаешь переманивать у меня слуг?
– Ты против?
Риз пригубил вина, что было весьма кстати после обеда, который ему принесли в комнату, поскольку почему-то нервничал.
Наняв камердинера, он испытал удовлетворение, но его хватило всего на несколько минут. Теперь он жаждал деятельности. Ему стало казаться, что он застрял в этой маленькой спальне навеки.
– Дело не в этом. У меня этих слуг столько, что, забери еще десяток, я от радости джигу станцую.
– Хорошо тебе: танцевать способен, – пробурчал Риз.
– Да ты и раньше, даже до того, как сломал ногу, танцевать не умел.
Риз невольно усмехнулся. Девон был один из немногих, кто не опасался над ним посмеиваться.
– С Квинси ты действительно не промахнулся, – заметил Девон. – Он умный и надежный.
Граф устроился в кресле возле кровати и вытянул ноги.
– Как ты? – спросил Риз, заметив, что двигается друг неуклюже и с опаской.
– Слава богу, жив. – Девон выглядел вполне довольным и явно пребывал в ладу с самим собой. – По зрелом размышлении я понял, что не имею права помирать еще по меньшей мере лет сорок: в Эверсби полно дел.
Риз вздохнул и вернулся к началу из разговора:
– Так что насчет Квинси? Почему тебе именно с ним жаль расставаться?
– Нет, речь не о Квинси, а о сорока пяти фунтах. Ты же понимаешь, что я столько платить не могу, вот моя прислуга и решила, что, может, ты еще кого возьмешь.
Уинтерборн рассмеялся, а потом, уже серьезно, заметил:
– Тренир, я здесь с ума сойду. Мне нужно как можно скорее вернуться в Лондон.
