– Послушай, мне очень жаль, но тем не менее я считаю…
Джейс схватил меня за руку и потянул вверх по лестнице.
– Мне все равно, что ты думаешь. Дилан останется.
Мистер Ковингтон начал было что-то говорить, но Джейс захлопнул дверь прямо перед его носом.
– Он скоро снова заснет. Всегда так делает.
Мне было так холодно, что стучали зубы.
– Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности, я просто не знала, куда еще…
– Все в порядке. – Он снял толстовку со спинки стула и протянул ее мне. – Надевай.
Натягивая ее, я сразу почувствовала невероятный запах свежести.
Большинство мальчиков в моем классе воняют сыром, потом и луком, но только не Джейс. От него всегда пахнет свежим бельем прямо из стирки. Таким теплым и мягким. Это только его особенный, личный запах.
Осторожно стянув с себя мокрую майку, я юркнула на кровать рядом с ним. На автомате он обнял меня за талию и притянул к себе, пока моя спина не прижалась к его груди.
Последние несколько лет мы постоянно тайком пробираемся в спальню Джейса посреди ночи, чтобы пообниматься, и это всегда было нашим маленьким секретом.
Мы никогда про это не говорили, да и случалось это не так уж часто. Но когда один из нас так сильно скучал по маме, что невозможно было вынести эту боль самостоятельно, это помогало – находиться рядом с кем-то, кто понимает твои переживания.
Как и мой отец, Ковингтоны тоже не любили говорить о своей матери. Особенно Лиам и Бьянка, так как они были в машине во время аварии.
По словам Джейса, единственный, кто время от времени заводит о ней речь, – это Коул.
Но он говорит только о счастливых моментах. Когда мы ходили вместе в кино, готовили печенье всей семьей. Но никогда о важных вещах. Например, какой грустной и подавленной была его мама за несколько месяцев до смерти. Или о том факте, что Джейс – единственный, кто знал, почему она была так расстроена."
"То есть Джейс и мистер Ковингтон…
А еще женщина, с которой он изменял своей жене.
Джейс хотел поговорить с ним об этом и рассказать братьям и сестре всю правду, но понимал, что если сделает это, то они лишатся единственного родителя, который у них остался.
Учитывая мое нынешнее положение, я могла понять, почему он не решался это сделать.
– Мне так плохо. – Меня настолько разрывало изнутри от боли и горя, что я готова была опуститься прямо на дно самого глубокого океана. – Мне очень плохо.
Он обнял меня еще крепче, пока очередная волна боли накрывала мое сознание.
– Я бы очень хотел все исправить.
Я тоже.
