— Оплеуха была настолько сильной, что я упал на пол вместе со стулом, а она, разъярённой фурией нависла надо мной.
— Это тупые малолетние дуры любят, смелых, дерзких и напористых, — Она дала мне под дых носком, хорошо, хоть тапок был мягким. — Умные и серьезные любят заботливых, нежных, которые их холят и лелеять. — Пятка прилетела мне в бедро. — А если кто, то их вот так нахрапом взять пытается, то дают им по морде! — На этот раз пинок пришелся мне по почкам. — Дима ты что там себе придумал? Хочешь быть дебилом мачо, как Царевич, так нафиг бы тогда такой нужен?
На этот раз я перехватил ногу, дернул на себя, и Василиса упала на меня сверху.
— Но иногда то можно. — Сообщил я ей с лучезарной улыбкой обхватывая руками и ногами, так, чтобы она не могла дергаться. Василиса потрепыхалась, потом на секунду задумалась и прижалась ко мне всем телом.
— Иногда можно. — Жарко прошептала она. — Иногда это меня даже заводит.
Я улыбнулся как дурак и ослабил хватку, за что тут же огреб головой в подбородок, и вырвавшаяся фурия снова начала меня пинать.
Я еще немножко полежал, потерпел для проформы, и когда она наконец то успокоилась занял свое место на стуле. Яростно пыхтевшая Василиса тут же снова заняла место у меня на коленях.
— Выбесил, гад. — Пожаловалась она мне на меня же. — Так все же, откуда смелость?
— Да не смелость. — Усмехнулся я, хотя подбородок дико болел, ну вот зачем она со мной так. — Это моя последняя кружка.
Надоело знаете ли, что у меня все отнимают, вот и решил дать отпор за что и поплатился.
— Так, стоп. — Она дала мне подзатыльник. — Получил ты за то, что пальцы не туда совать начал, про кружку я вообще не в курсе была. Кстати. — Она взяла мою ладонь и положила себе на бедро. — Меня это успокаивает.
— Второй то какой вопрос. — Заинтересовался я. — А то первый был, третий был, а второй.
— Второй смазанным получился, потому что, то, что я собиралась совершить, получив на него ответ, с тобой только что уже произошло.
— Я вопросительно вскинул брови. — Кто мои тапки носил?
— Кто носил мои тапки и растоптал их. — Передразнил я ее голосом папы медведя. — Не скажу, знай только, что она в них смотрелась намного сексуальнее."
"— Да? — Василиса надула губки, ее васильковые глаза смотрели на меня снизу вверх и в них, казалось, появились слезы. — Это так грустно, что есть кто-то сексуальнее меня.
