Ежегодно в ночь с двадцать первого на двадцать второе июня у нас проходит бал, собираются все наши и конечно гости из внешнего мира, политики актеры, весь высший свет, так что ничего не планируй на эти даты, ты ведь один из нас, а значит приглашен!
— Отлично! — Радостно оскалился я. — Надену самую чистую футболку и даже два раза почищу зубы, можете на меня рассчитывать.
— Футболку. — С какой-то грустью произнесла Василиса и оглядела меня с ног до головы, сейчас на мне красовалась грязная после валяния в траве футболка с надписью «Кто».
— Я пришлю к тебе Марью, пусть сварганит что-то приличное на скорую руку.
— А мне бы еще что-то полезное. — Перебил ее я. — Ну вроде той, пуленепробиваемой куртки, только летний вариант, а то я жарковато, знаете ли, по солнцепеку в кожанке бегать.
— А сам ы заказать не можешь? — Усмехнулась Василиса. — Нормально запросить спецодежду язычок отсохнет? Обязательно нужно через топ менеджера Института решать вопросы своего снабжения?
— Ну… — Я смущенно опустил глаза, она была совершенно права, что-то я не подумал даже уточнить, как у них тут налажено решение этих вопросов.
— Мне просто нравится, как Вы обо мне заботитесь.
— Дима! — Взгляд Василисы стал на секунду злым. — Звонишь, в Институт в отдел материально обеспечения и заказываешь себе все, что положено. Имей совесть, не дергай меня по мелочам. Да и вообще, мог бы уже и лично со всеми полезными людьми познакомиться, а то живешь как бобыль, ни с кем контакты не поддерживаешь кроме волка. Вливайся в коллектив.
— Есть вливаться в коллектив. — Шутливо отдал я ей честь. — Как с делами закончу, так сразу и явлюсь знакомиться со всеми полезными людьми, согласно штатному расписанию.
— Ой дурак. — Хлопнула себя ладонью по лбу Василиса. — Правильно тебя Златка не любит. Ладно, давай прощаться, спать езжай, мы сами твою добычу в Институт доставим. — Она крепко обвила меня руками за шею и чмокнула в щеку, на душе стало очень приятно, правда после она чуть ли не пинками выдворила меня из микроавтобуса.
Рядом с форанером меня ждал волк, тоже довольно потрепанный, ему видимо изрядно досталось от мутировавшего ишака, которого Василиса гордо именовала Коньком горбунком.
— Подлечили? — Глянул он на меня. — Ну и ночка, ты меня, напугал до чертиков, когда он тебя копытами то ударил, я думал все, хана, больно уж ты красочно в стену головой вписался, а гул какой пошел, ты бы слышал, глухой такой, громкий, будто в пустую бочку ломом ударили.
— Да уж. — Согласно кинул я.
