– Тот самый Джошуа Валиенте? – к собственному ужасу, Хелен покраснела.
Женщина, стоявшая рядом с Джошуа, гневно произнесла:
– Господи, дай мне сил.
Хелен, на взгляд Джошуа, было лет восемнадцать. Соломенные волосы она практично стягивала в хвост, на руке у нее висела корзинка с какими-то грибами. Девушка носила брюки и рубашку из какой-то мягкой кожи, вроде оленьей, и мокасины. В толпу на Базовой Земле она бы не вписалась, но, с другой стороны, он не назвал бы ее и музейным образчиком колониальной эпохи.
Джошуа понял: жители Перезагрузки не воссоздавали эпоху первых пионеров. Наоборот, Хелен Грин возвещала нечто новое. И была довольно хорошенькой."
"Они без особого труда нашли место для ночлега в Перезагрузке, как только жители убедились, что гости не преступники, а главное – не представители Базового федерального правительства, которое внезапно сделалось таким враждебным по отношению к колонистам. Джошуа убедился, что местные привечают даже бродяг – странных людей, которые блуждали по Долгой Земле, явно без цели когда-либо осесть, а стало быть, ничего не могли предложить Перезагрузке в обмен на приют.
Но здесь каждого, кто приносил какие-нибудь новости, принимали тепло, как бы ни был краток его визит, лишь бы гость согласился поработать лопатой или нарубить дров в уплату за кров и стол.
Вечером Джошуа и Салли сидели у огня вдвоем, под огромной тенью «Марка Твена».
– Мне они нравятся, – сказал Джошуа. – Они хорошие. Разумные. Правильно живут.
Он признавал, что местные ему нравятся, потому что он и сам был таким; Джошуа любил, когда люди делали свое дело, например строили поселок, последовательно и методично. К собственному удивлению, Джошуа подумал: «А я бы мог здесь остаться».
Но Салли фыркнула:
– Нет. Они живут по старинке. Или имитируют прошлое. Нам не нужно пахать землю, чтобы прокормиться. У нас теперь не одна Земля, а бесконечное множество миров, способных дать пропитание бесконечному множеству людей. По-моему, бродяги поступают правильнее.
Будущее за ними, а не за твоей маленькой ушибленной фанаткой Хелен Грин. Слушай, я предлагаю остаться здесь на неделю, помочь с уборкой урожая, внести свой вклад и все такое. Что скажешь? А потом двинем домой.
Джошуа смутился, но ответил:
– А что потом? Мы доставим Лобсанга – или то, что от него осталось, – на «Марке Твене» в Трансземной институт. И кошку. А потом… я снова захочу уйти, Салли. С Лобсангом или без.
