Некоторые утверждали, что споры о французском национальном характере и есть часть национального французского характера, но, впрочем, на практике какой бы режим людям ни предлагали, они просто уходили туда, где правительство не имело права голоса – потому что там не было никакого правительства, благосклонного или зловредного.
Люди переходили – там, сям, повсюду – и шли не столько туда, где хотели поселиться, сколько оттуда, где больше не хотели находиться. Многие неизбежно отправлялись в путь налегке, без предварительного плана, и в результате страдали.
Но постепенно они усвоили урок, заученный некогда теми же амишами: без подготовки и человеческого общества на Долгой Земле не проживешь.
Спустя пятнадцать лет после Дня перехода на безлюдных равнинах Долгой Земли возникли процветающие поселения. Поток эмиграции, казалось, начал спадать, но статистика гласила, что на поиски нового мира отправилась пятая часть населения Земли – демографический спад, сравнимый с мировой войной или пандемией.
Но, по мнению Янсон, все еще было впереди.
Человечество только-только начало привыкать к идее бесчисленного множества. Не испытывая острой нужды в земле и природных ресурсах, люди открывали для себя возможности совершенно нового образа жизни. Однажды Янсон видела по телевизору выступление теоретика-антрополога, который предлагал провести мысленный эксперимент: «Только вообразите. Если Долгая Земля и впрямь бесконечна, а на то похоже, значит, человечество может жить вечно, занимаясь охотой и собирательством – ловить рыбу, копать коренья и просто двигаться дальше, когда рыба закончится, ну или если вдруг захочется перемен.
Без сельского хозяйства Земля способна прокормить таким образом… ну, скажем, миллион человек. А нас десять миллиардов, то есть нужны десять тысяч Земель – и они нам открыты, и даже больше. Отпала потребность в сельском хозяйстве, чтобы прокормить внушительное население планеты. Нужны ли нам в таком случае города? И даже грамота и счет?»"
"Но по мере того как продолжались споры о судьбах человечества, становилось все яснее, что для огромного количества людей сомнительные сокровища Долгой Земли навечно остались вне досягаемости.
И они негодовали.
А Моника Янсон, которая с растущей тревогой наблюдала за Брайаном Каули спустя пятнадцать лет после Дня перехода, тревожилась.
Глава 36
Корабль остановился в очередном бесплодном мире. Джошуа с трудом дышал – в воздухе пахло пеплом, а небо, в которое, как всегда, взмыли ракеты-зонды, было затянуто облаками.
