Это твой шанс. Выбирай любую песню, ты помнишь их сотни. Пой ее — ты споешь как никогда раньше не пел. Ты сыграешь, как не играл никогда в жизни. Но не забудь — любая твоя песня может стать новой реальностью. Люди будут жить так, как ты скажешь им. Возможно, поначалу лишь ребята из лагеря, но в случае успеха — все люди нашей необъятной страны, а может, и мира. Помни. Думай. Выбирай.
И пой.
***
Спой, птичка, не стыдись!..
Что за чушь мне рассказал этот стремный Петр Иваныч? Какие еще шансы для всего человечества? Какая музыка-катализатор, что он выдумал? Странный дядька.
И Виола, которая меня сопровождает зачем-то, тоже странная.
В который раз уже проходим мимо центральной площади. Бетонный Геннадий, кажется, хочет расплавиться от жары и стечь в подвалы бесформенной липкой массой. Жарко сегодня. Собственно, каждый день жарко. Видимо, кому-то в лагере очень нравится такая именно температура. С холодного севера, по всей вероятности, приехали.
На постаменте памятника сидит давешняя серая кошка с оранжевыми глазами.
Умывает свою аккуратную мордочку, и при этом внимательно следит за нами.
— Это кто? — киваю на животину.
— Секретный дата-кот, киборг, сработанный еще в начале девяностых, — равнодушно говорит Виола. — Записывает видеоинформацию на сверхкомпактный носитель, после чего передает в центр. Оказалось дешевле и незаметнее, чем вешать кругом камеры.
Смотрю на нее долгим взглядом, чувствуя, что начинаю по-настоящему сходить с ума.
— Шутка, — поясняет Виола. — И по-моему, смешная, видел бы ты свое лицо.
Это Юлька, местный, можно сказать, талисман. Совенка поймать и приручить так и не вышло, так что пришлось обойтись вот этой нахалкой. Успокойся, Ружичка, иногда кошка — это просто кошка.
И уходит, помахивая полами своего халата на легком ветерке. Интересно, у скольких ключей съехала крыша от слишком активного ее рассматривания?
Из аллейки рядом слышно бренчание гитары. А ведь и верно! Со всеми этими заботами намертво забыл про своих девчонок. Зря я так — забывать про девчонок никак нельзя, они не для этого предназначены.
Чувствую гордость какую-то за себя и за них. Командующего нет, захворал, понимаете, командующий, а они все тренируются. Питомцы гнезда Ружичкова, лейб-гвардия фактически.
Гвардия замечает меня, музыка прекращается.
— Внезапный Ружичка, — комментирует Алиса. — Явился и не запылился. А мы тебя вчера ждали, репетировали все вместе — неплохо получается, кстати! — а ты взял, да и не пришел.
