В голове стучали молоточки, по внутреннему зрению ползла, как в рекламе, одна единственная завязшая там строчка: «легко ковыляя от слова до слова, дай Бог нам здоровья до смерти дожить, легко ковыляя от слова до слова…» Ковылялось, кстати, совсем не легко. Но я все же ушел, я уже практически оторвался от тех, кто убил Ленку, и теперь…
Что-то совсем не больно клюнуло в шею сзади, и тело перестало слушаться окончательно.
***
Я снова сидел на берегу, и передо мной вязким потоком струилась ткань мира. А где-то внизу опять текла невидимая во тьме река, куда нельзя было попасть ни в коем случае.
Но было и кое-что новое — неприятная тяжесть в груди, безболезненная, но некомфортная.
Что-то вроде прерывистого дыхания щекотало кожу под ключицами, в нос проникал слабый запах, от которого хотелось чихать. И голоса за спиной в этот раз были слышны чуть лучше.
— Сколько?
— Уже почти пятнадцать минут.
«Вытащи меня из этого ада»
— Давление падает.
— Массаж сердца. Я вас учить должен?
Захотелось откашляться.
Но в пустой Вселенной это выглядело бы глупо. Хотя вот, кажется, за спиной послышались легкие шаги. Это Славя, я знаю. Очень хорошая девушка. Она поможет, она всем помогает, а значит, и мне.
— Кальций внутрисердечно.
— Может, есть смысл сразу…
— Надеюсь, обойдется без этого. Адреналин!
Стало жарко. Голова закружилась. Откуда-то пробила дрожь. Рядом со мной сидела Лена и грустно улыбалась. Не спас я ее, не получилось у меня никого спасти. В руках у девушки было длинное лезвие, мрачно поблескивающее в никогда не кончающихся здесь сумерках.
Виски пульсировали, голова была готова лопнуть.
— Идет фибрилляция.
— Дефибриллятор на три тысячи. Разряд!
Алиса… Волны рыжего пламени, смешные хвостики, мимолетная улыбка. Боже, какая же она красивая.
— Остановка сердца.
— Пять тысяч. Разряд!
«А ты умеешь играть на гитаре?» Река, пляж, капельки воды на раскаленной коже. Солнце. Бесконечное лето. Мы будем вместе. Всегда.
— Пульса нет.
— Вентиляция легких.
«Плей!» задорно кричит Алиса, сверкая зубами на ярком солнце, и, прежде чем я успеваю ответить, бросает мяч в воздух.
«Аут!» отвечаю я, радуясь ее ошибке.
— Шесть тысяч. Разряд!
Солнце наливается красным цветом. От воды поднимается пар. Мы никогда не играли с ней в теннис. Но разве это важно, когда мы вместе, и у нас наконец все хорошо?
— Нитевидный пульс.
— Глюкозу и Рингера, шесть кубиков. Через десять минут проверить состояние. Все.
И действительно, все.
