А домашняя секретарша Танюшка соками будет поить. И никаких тебе чеченов.
А можно и самому боевики снимать. Режиссерского мастерства и опыта у Родиона ноль без хвостика. Зато документального материала хоть отбавляй. Только снимать успевай. И видеокамера у него есть. Жаль, что желания нет, а то можно было бы хоть сейчас за дело браться…"
"Послышался звук открываемой двери. Танюшка вернулась. Только что-то дверь долго не закрывается. Страшное предчувствие иглой вонзилось в душу. Родион вскочил с дивана. Но было уже поздно.
В дверях комнаты нарисовался какой-то усатый горец с «узи» в руках.
– Тыхо, дарагой! – зло прошипел он.
Палец угрожающе шевельнулся на спусковом крючке. За его спиной послышался грубый мат и шум ударов. Похоже, это свалили с ног Леньчика. Хорошо, что не пристрелили. Хотя это всегда успеется.
– Ствол убери, – потребовал Родион.
– Ну, ты в натуре борзой! – послышался голос Аюба.
Он оттеснил в сторону боевика. Подошел к Родиону.
– Ты кому тут права качаешь, мразь?
Ответить Родион не мог.
Даже если бы захотел. Прежде чем спросить, Аюб с силой зарядил ему ногой в пах. Сумасшедшая скручивающе-пронизывающая боль. Родион тихо взвыл, схватился за отбитые места и опустился на колени. В голове полная каша. Но он все же вовремя догадался, что в такой позе перед врагом стоять нельзя. Подняться не было сил, зато сумел сесть на пятую точку опоры.
– На колени, падла! – в бешенстве заорал «чех».
И подкрепляя свое требование, снова пустил в ход ноги. Родион пропустил удар в голову, который отшвырнул его в дальний угол комнаты.
Ноги у Аюба чугунные, удар – как выстрел из пушки. Как это Родион еще в сознании остался – удивительно. А вот зубы не все уцелели. Два нижних и один верхний приказали долго жить.
– Думаешь, самый крутой, да? – зло прошипел «чех».
– Да пошел ты, – пытаясь подняться, бросил в его сторону Родион.
– Ты пойдешь. Не я пойду, а ты. На тот свет… Ты, волк позорный, зачем Шарипа завалил?
– Сам знаешь зачем.
Не было сил спрашивать, кто такой Шарип.
Да и без того ясно, что это тот самый боевик, которого сделал Кирьян. И отрицать свою причастность к его гибели Родион не собирался – слишком много чести.
– Значит, это ты! – рассвирепел Аюб.
И снова Родион ощутил на себе тяжесть его железобетонной ноги. На этот раз его скрутил и швырнул на пол мощный удар в живот.
– Не думал я, что ты умеешь бить в ответ. А ты ударил. Сильно ты ударил… Это хорошо, что ты такой сильный! – искренне радовался Аюб.