Как итог – сложный перелом и крест на спортивной карьере. Вот он и пустился во все тяжкие: пил, куролесил, буянил… Но потом за ум взялся, открыл сеть спортивных клубов, а теперь еще и бизнес покойного Георгия Олеговича на его плечи свалился. Но он мальчик толковый, разберется… Так, что-то разболталась я. Лучше о деле поговорим.
Я согласно киваю и говорю:
– Как скажете.
Пока мы пьем чай, Фаина Егоровна рассказывает мне о распорядке в доме, о том, чем кормить хозяина, когда и где убирать… Я стараюсь все запомнить, чтобы не подвести доверившуюся мне женщину.
Ничего сложно, кажется, нет. Где стоит инвентарь для уборки, я уже знаю. До магазина, где делает покупки Фаина Егоровна, недалеко. В общем, я должна справиться.
– Завтра уже приедешь сюда одна. Дорогу помнишь?
– Помню.
– Вот и хорошо. Если вдруг когда задержишься и не захочешь тратиться на такси, здесь есть комната для прислуги. В ней есть свой санузел, белье в шкафу, только привези на всякий случай ночнушку. А теперь иди в гостиную и предупреди Матвея, что мы уезжаем.
Завтра уберешь после их посиделки.
– Почему я? Может, лучше вы?
– Иди-иди, я пока чашки помою.
Чем ближе я подхожу к гостиной, тем сильнее потеют ладошки. Да что же это такое? Как будто что-то внутри сигналит об опасности. Я пытаюсь понять, что не так, и увлекаюсь своими мыслями, что не замечаю, как в дверях гостиной врезаюсь в чью-то грудь. И тут же колени предательски подкашиваются. В памяти сразу всплывает та ночь, парк и мужская грудь.
– Ты чего с ног валишься? – усмехается хозяин, придержав меня за талию.
– У-устала, – едва не заикаясь, отвечаю, глядя в пол.
Он меня не отпускает, и от крепкой мужской ладони становится горячо. А потом он делает что-то неожиданное: чуть наклоняется к моим волосам и шумно втягивает воздух.
– Интересно, – замечает Матвей задумчиво, а потом спрашивает: – Слава, а из этого города?
Я, все так же не поднимая глаз, отрицательно качаю головой.
– А откуда? – продолжает он допрос.
– Из деревни «Березовка», – отвечаю, уже даже боясь шевельнуться.
Не понимаю этих вопросов. Какая ему разница, кто будет убирать в доме и готовить?
Матвей молчал с минуту. Такую долгую, как будто растянувшуюся на час. Потом наконец-то убрал руку и спросил:
– Ты что хотела?
Я свободнее выдыхаю и поднимаю взгляд… Господи! В мои глаза впиваются две холодные голубые льдинки.
