Она стойкая, перепьет любого мужика, даже если станет мешать алкоголь с наркотой. А может, просто привыкла к такому образу жизни.
Рука дергается, когда очень громко звонит Сашин телефон рядом со мной. На экране высвечивается милое – в кавычках, конечно – слово.
«Матушка».
Я ставлю бутылку и пускаю по прямой телефон в сторону Кэт, потому что Шурик даже не реагирует.
– А я здесь при чем? – пожимает она плечами.
Раздраженно выдыхаю. Как можно не ответить на звонок матери? Я бы ответил, если бы она была жива, несмотря на состояние, занятость или обиды.
Конечно, матери Сашки и Катьки далеко до моей, но все-таки она их любит, пусть и таких непутевых: недоделанная актриса и непризнанный художник. Хотя мне всегда казалось, что творческими профессиями они оправдывают свое безделье.
Творческие натуры в семье бизнесменов – охрененный нонсенс.
Я смотрю на замолкнувший телефон, а потом с размаха даю Саше леща. Он поднимает на меня мутный взгляд и спрашивает:
– Чё?
– Мать звонила.
– И чё? – не понимает Шурик.
– Ей на Лазурном берегу херово?
– А я откуда знаю?
Думать сегодня друг не может. Но телефон снова звонит. Сашка потирает лицо ладонями, но, кажется, лучше соображать не начинает. Все-таки айфон оказывается у него в руке, и он произносит в трубку:
– Алло!
Я сижу рядом и слышу каждое слово Евгении Максимовны:
– Алекс, – она переняла манеру Кэт называть всех на иностранный манер, – у меня к тебе просьба.
– Да, мам? – Шурику было абсолютно похрен, что втирает ему мать. Он даже ни черта завтра не вспомнит.
– Ты знаешь, я тут пообщалась с некоторыми светскими дамами… – начала она воодушевленно рассказывать, даже не заметив, что сынок вдрабадан, – так вот, сейчас очень модно заниматься чем-то вроде агротуризма, но с акцентом на оздоровление. Особенно для дам. В России еще такого нет, так что я стану первооткрывателем! То есть покупается дом в деревне, оборудуется под спа-центр, но все на натуральных продуктах и свежем воздухе. Плюс еще для похудения нет ничего лучше работы в деревне.
Две недели там – кожа сияет, мышцы в тонусе, на щеках румянец…
Я усмехаюсь. Ну и бред. А Шурик-то засыпает под монолог Евгении Максимовны.
Закуриваю, переставая слушать, пока друг не бьет меня в бок, показывая жестом руки: «Запиши».
Я беру смартфон и открываю заметки. Саша повторяет слова матери в микрофон – пальцами вряд ли попадет – а потом отдает мне, нажав на сохранение."
"Кэт начинает гладить мою ногу своей, как только я отодвигаюсь чуть к краю.
