Пока мы едем в автобусе, она рассказывает мне о работе. Главные принципы: молчать, в дела хозяев не лезть, улыбаться и быть тенью или сливаться с мебелью.
В агентстве «Чистый свет» мне заводят трудовую, оформляют договор, дают направление на медицинское обследование. И через час мы с Фаиной Егоровной уже едем к дому, в котором мне предстоит работать.
В груди что-то сжимается, но я списываю это на волнение перед чем-то неизвестным."
"– Станислава, ты вроде девушка хорошая, только запомни: хозяин здесь молодой, красивый, богатый, но не вздумай перед ним хвостом вертеть.
Ляжешь к нему в постель, долго на месте не продержишься.
– Нет-нет, что вы! Мне просто нужна работа!
Глава 21
Сорок дней...
Говорят, именно на сороковой день душа человека отправляется в свою вечную обитель. В небесную или подземную – смотря что решит страшный суд.
Сегодня именно этот день для души отца. И не важно, куда она отправится, отец достоин уважение, достоин того, чтобы его помнили. Он дал мне жизнь, он старался мне помочь, и я не сомневаюсь, что он меня любил.
И мне паршиво от осознания того, что я до сих пор так и не нашел того, кто так рано отправил моего отца к посмертному судье.
Поминки – противное слово, мерзкое зрелище лжи и фальши. Но мне пришлось их организовать. Я никого не приглашал, это не радостное событие, однако все равно пришло много людей.
«Посижу час и съебусь», – решаю я, заходя в ресторан. Оглядываю присутствующих и почему-то думаю, что сука, виноватая в причине этого сборища, здесь. Нацепила маску скорби, а сама ржет в душе и ликует.
Сашка и Катрин подходят ко мне, одновременно обнимают. От Катрин я еще и поцелуй получаю. Вроде бы не пошлый, в щеку, но говорящий: я могу тебя утешить.
«Матушка» тоже здесь. И тоже подходит ко мне, тряся огромный бюстом, который уже готов вывалиться из декольте. Да, блядь, платье на ней черное, но совсем не траурное, а скорее кричащее: кому новенького?
Стараюсь не обращать внимания на Марину. Киваю и прохожу к пустующему стулу во главе накрытого стола.
Сажусь. Слушаю пустые речи, звон приборов о посуду, перешептывания – даже на таком мероприятии люди умудряются обсуждать дела, как будто других мест нет.
Где-то через полчаса дверь открывается. И в зал заходят Ильдар с отцом. Друг мой дорогой уже успел подчехлиться, так что после короткого рукопожатия он устраивается рядом с Сашкой и тут же тянется за бутылкой. Дамир, отец Ильдара, тоже пожимает мне руку, а свободную ладонь кладет на плечо, легко его сжимая.
