Понимает, придурок, что ставит под удар не только себя и Сашу, но и Сергея Валерьевича. Пока отец Шурика пытается развить бизнес в Европе, здесь, конечно, есть доверенные лица, которые ведут дела, но сыночку большого босса никто слова не скажет. Идеально придумано. И почему-то кажется, что мозгов у Ильдара не хватило бы, чтобы самому все просчитать.
– Знаю, – отвечаю, причем довольно резко.
И моя догадка подтверждается:
– А представь, какая прибыль упадет в наш карман. Главное – подсадить, а потом увеличить цену.
А вот теперь слышу Ильдара в этих словах.
– Саш, ты же понимаешь, что это криминал. Ввяжешься – назад дороги не будет. И, кстати, что думает по этому поводу Сергей Валерьевич.
Шурик удивленно на меня смотрит и спрашивает:
– А зачем ему об этом говорить?
– Хорошо, а если менты накроют?"
"– Пфф, – фыркает Сашка. – И что? Все покупаются, и менты не исключение.
Дебил, блядь… Ильдар ему основательно мозги промыл. И как достучаться?
Мои размышления прерывает звонок. Я смотрю на экран.
Отец. Н-да, я с ним в последнее время общаюсь больше, чем за всю жизнь.
– Да? – отвечаю на звонок.
– Матвей, ты опять за старое?
– В смысле?
– Тебя люди на объекте ждут. Я приехал. Уже минут пятнадцать тут стоим, вывеску вешаем.
– Сейчас буду.
Сбрасываю звонок и смотрю на Шурика. Он пытается натянуть штаны, потом начинает искать футболку. Какое-то жалкое зрелище, если честно.
– Саш, еще раз подумай.
– Угу, – мычит он.
Я выхожу и вскоре подъезжаю к первому своему фитнес-центру.
Даже самому не верится в то, чем я занимаюсь. Как раз рабочие заканчивают установку вывески, и отец так скрупулезно за всем следит, как будто это вопрос жизни и смерти. Я останавливаюсь за его спиной и смотрю на витиеватые буквы, выводящие имя Лилия. Не просто слово, а именно имя.
Отец как будто чувствует мое присутствие и резко оборачивается. Присматривается ко мне, а потом улыбается:
– Трезвый.
– Очень смешно.
– Пойдем кофе пить.
Раньше меня от семейных посиделок тянуло нажраться и уснуть.
Но теперь я киваю в сторону кафе, в котором обедал последние несколько дней, и говорю:
– Идем.
Мы устраиваемся за столиком, делаем заказ. Пиздец как необычно.
Отец не отводит взгляда от вывески, которая отлично видна с нашего места через окно, и вот в этот момент мне хочется спросить:
– Ты вообще когда-нибудь любил маму?
– Любил, – отвечает отец и со вздохом добавляет: – Я до сих пор ее люблю.
Я усмехаюсь, качая головой.
