Такой же пронизывающий, как глаза мужчины той жуткой ночью.
Я разглядываю машину, и в голове тут же возникают картинки: темноволосый Саша сидит спереди, второй, как там его... а, Ильдар, сидит сзади и смотрит своим безумным взглядом. И еще эти глаза у водителя. Они точно будут преследовать меня еще очень долго. Если ни всю жизнь.
– Ой, ты глянь, еще одна такая, – дергает меня Наташа и кивает на дорогу. Я перевожу взгляд и вижу, как мимо нас медленно проезжает точно такая же машина. Прямо брат-близнец. – Популярная модель.
Я пристально смотрю, пытаясь разглядеть водителя. Но за рулем этой сидит девушка. Проезжает чуть вперед и паркуется на освободившемся месте. Выходит, поправляя копну модно окрашенных волос: у корней волосы темные, к кончикам заметно светлей.
– По-любому – на тачку насосала, – фыркает Наташа. – Вот чем она хуже... нас?
С удивлением смотрю на подругу. Что она имеет в виду? Что мы тоже симпатичные или можем, хм, тем же способом ""заработать"" на такую машину?
– Не, Стаська, надо перебираться в город из нашего колхоза.
Вот где жизнь, – заявляет подруга и, толкнув меня, ведет в кафе.
Здесь уютно. И мило. Мы садимся у столика возле окна, разглядываем меню, которое лежит прямо на столе под прозрачным покрытием. Читаю и не понимаю ни слова. Название-то написаны русскими буквами, но слова иностранные. Из понятного только цены. Вполне себе средние.
К нам подходит официант, Наташа что-то заказывает с довольно пафосным видом. Я уточняю кое-что и тоже заказываю. Хотя есть мне уже перехотелось.
Пока официант идёт выполнять наш заказ, Наташка смотрит на меня внимательно с прищуром. А потом спрашивает:
– Что с тобой происходит?
Я даже дергаюсь от ее вопроса и переспрашиваю:
– В смысле?
– Ты какая-то не такая в последнее время.
У меня опять появляется желание все ей рассказать, излить душу. Но я снова не решаюсь.
– Не знаю, может, предсвадебный мандраж?
– Да не похоже на него... – подмечает подруга. – А может, ты все по поводу первой брачной ночи переживаешь?
А я уже и не думаю об этом, но вот сейчас.
.. Что же скажет Митя, когда поймет? Он же поймет?
– Это не так страшно и больно, – говорит Наташка. – А некоторым вообще не больно.
А я ведь даже уже и не помню. Было мне физически больно? Или только морально? От осознания, понимания... Ещё алкоголь... Вот зачем я пила?
И снова желание поделиться. На этот раз попытку останавливает официант. И даже не знаю – благодарна я ему или нет.
Едим и пьем мы молча.
