– Ты чего такой радостный? – спрашиваю, свободной рукой проводя по волосам.
– Какие планы на сегодня?
– Хрен его знает. Батя что-то прицепился со своей фирмой, тут еще и агент объявилась.
Слышу в трубке какой-то шум, а потом томный голос Катрин:
– Мэт, дорогой, не хочешь заехать вечером?
Считай, спрашивает, не хочу ли я потрахаться вечером.
– Посмотрим, – отвечаю.
– Буду ждать, – тоже с намеком говорит Кэт. – Целую, милый.
– Ага, – бросаю в трубку и отключаюсь.
Только кладу телефон обратно на прикроватную тумбочку, как он снова начинает разрываться.
И всем от меня что-то надо именно сегодня. На этот раз звонит Вера. Вместо приветствия я сразу отвечаю:
– Ты тоже потрахаться хочешь?
– Матвей! – возмущается она. – Что за шутки?
– Не пыхти, а то очки запотеют. Чего надо?
– А ты с отцом не разговаривал, что ли? – осторожно спрашивает.
– Разговаривал. Что там у тебя?
– Реклама новых плавок и аксессуаров от «Кельвин Кляйн».
– Вера, давай часа через два пересечемся где-нибудь, а сейчас я хочу жрать.
– Я буду в студии. Адрес сброшу сообщением.
Мы прощаемся, и я выхожу из комнаты. Внизу слышны голоса – громкий баритон отца и тонкий визгливый его очередной пассии, присосавшейся к бабкам.
– Доброе утро! – громко говорю и присаживаюсь за круглый стол.
Наша бессменная домработница, тетя Фаина, как только я ее называю, ставит передо мной тарелку. Как обычно. Завтрак чемпиона – овсянка с фруктами и орехами. Может, пора начинать жрать фастфуд, уже все равно. Но хоть я и бухаю, заправляюсь никотином, а привычка в еде осталась.
Даже не тянет на бургеры или шаурму.
– Ты почему дома? – спрашиваю у отца, даже не глядя в сторону блондинистой телки, на лице которой застыла тупорылая улыбка.
– Отдыхать тоже надо.
– Это правильно.
Беру ложку и начинаю есть. Тетя Фаина подает чай, а я поднимаю голову и спрашиваю:
– А пива нет?"
"– Матвей! – сразу же подает голос отец.
Бля, я скоро четвертый десяток разменяю, а он, видимо, только сейчас вспомнил, что детей надо воспитывать.
Опоздал ты, батя, лет так на двадцать пять.
– Что? – отодвигаю пустую тарелку.
– Матвей, – заботливо начинает сюсюкать моя очередная «матушка», – может, к врачу? Прошивка там…
– Подшивка, дура, – поправляю ее и делаю глоток чая.
«Матушка» обижается. Надувает утиные губы и сосредотачивается на чашке. А отец только вздыхает и спрашивает:
– С Верой разговаривал?
Я киваю и встаю из-за стола.
– Как раз с ней и поеду встречаться.
