Мне и от воспоминаний хорошо...
Вся жизнь мелькает перед глазами, пугая, что все, она закончилась. Как страшно. Страшно умирать, забирая с собой еще одну жизнь. Что будет с Мартой? С бабушкой? Как страшно...
Я только начала жить. Только у меня все наладилось... Только я поняла, что такое настоящая любовь...
Слышу голоса, но слов разобрать не могу, пока не узнаю один. Хочу позвать, но язык не слушается. Хочу открыть глаза, но веки такие тяжелые. Чувствую прикосновение к своей щеке, такое нежное, такое знакомое.
Знаю, что это Матвей. Неужели все закончилось? Он здесь, рядом со мной. Или это сон? Тогда я не хочу просыпаться.
И тут…
Одна только мысль смогла привести меня чувство. Распахиваю глаза – больно. Надо мной белый потолок, а на нем как будто мошки прыгают.
Прижимаю руку к животу и, едва сдерживая слезы, спрашиваю:
– Ребенок?
– Слава…"
"Перевожу взгляд влево. Матвей сидит на стуле, и вид у него… Он как будто постарел на несколько лет за эти сутки: глубокая морщина меж бровей, темные круги под глазами, уголки губ опущены вниз, щетина.
– Матвей? – снова вопросительно говорю я.
– Все хорошо, – снова он гладит меня по щеке. – Ты просто слишком перенервничала, вот и упала в обморок. С ребенком все в порядке.
– А это что? – киваю я на капельницу.
– Витамины. Слава, я так перепугался, – берет Матвей мою ладонь и начинает целовать пальцы. – Если бы с тобой что-нибудь случилось… Когда я получил травму, думал, что это все, конец моей жизни. Но за последние сутки понял, что потерять тебя – это гораздо хуже.
Этого я бы точно не пережил.
Слезы бегут по моим щекам. И я сама не понимаю, почему плачу. Наверное, от радости, что все закончилось, что Матвей со мной. А его слова… Конечно, я хотела услышать всего три, но и это был так трогательно, трепетно.
– Что случилось там? – дрогнувшим голосом спрашиваю.
Матвей вздыхает, отворачивается, но продолжает держать мою руку.
– Тебе лучше сейчас отдохнуть, – наконец говорит он.
– Пожалуйста, – прошу я.
– Ладно. Я связался с хорошим человеком, генералом в отставке, вот он и помог повязать Дамира и освободить тебя. Да, я мог бы просто подписать бумаги, но он бы и дальше продолжал вести свои незаконные дела, многих держа за яйца.
– Ты правильно поступил, – перебиваю я Матвея, понимая, что он чувствует себя виноватым.
– Я поговорил с Мариной.
