К нему шла узкая дорога по краю скальной полки. Пока ехали, Истелинда каждый раз вздрагивала, когда налетал сильный порыв ветра. Ей казалось, еще немного, и повозка сорвется в пропасть. Однако повозка упрямо ползла вперед, а вооруженная охрана не отступала ни на минуту. Моментами на девушку накатывало отчаяние, но она все еще готова была бороться.
«Леди Хойт» — обращались к ней, а ей хотелось кричать, что никогда она не станет женой этого холодного урода! Она так готовилась сказать ему «нет», но ее даже не спросили! Вместо нее отвечал назначенный королем опекун.
Впрочем, женой его в полном смысле этого слова она не стала. Их обвенчали, однако господин главный дознаватель и не подумал консуммировать брак. Тут же после церемонии покинул церковь и отправился заниматься делами. А ее выслал в это Богом проклятое место. Истелинда была оскорблена до глубины души.
Налетел очередной порыв ветра, заставил ее вздрогнуть и прижаться стенке повозки. Еще один поворот на скальном серпантине. Теперь уже последний, за ним должен был показаться замок.
Они приехали. Девушка так устала, что была рада и этому.
Но не тут-то было! Дорога здесь обрывалась, дальше пропасть.
Она готова была заплакать, однако со стороны замка с противным скрипом стал опускаться подъемный мост. Медленно. В полуметре над основанием завис и упал рывком. Поднялась пыль, потом осела.
Ей ехать по этому мосту?
Нет! — хотела крикнуть она, но не успела. Повозка уже покатилась по деревянному настилу над пропастью. Она сжалась на сидении и уперлась руками в стенки повозки, как будто это могло ее защитить.
Наконец они въехали во внешний двор замка. А ее все еще трясло.
Потом преодолевали двое ворот с решетками. Не замок, а настоящая тюрьма!
Немного пришла в себя Истелинда, когда ее поместили в отведенные для нее покои. Здесь было добротно, но аскетично. И хорошо протоплено. Как бы она сейчас ни ненавидела Хойта, от тепла и ощущения твердой земли под ногами девушка расслабилась.
Ей принесли еду, и это неожиданно заставило ее собраться.
Она Истелинда Белмар. Первая красавица Хигсланда. И все равно здесь не останется. Если есть слуги, значит, их можно подкупить. Или соблазнить. Она в любом случае вырвется на свободу.
Но не сегодня. Сегодня она очень устала. Глаза закрывались. Сейчас спать, а завтра…
Завтра планам не удалось сбыться.
Потому что утром в ее покои заявилась строго одетая женщина, сухая, как палка, и с неприязненным лицом. Чопорно кивнула и представилась:
— Меня зовут мадхен Кройц.
