К тому же, это прекрасный способ сохранить дистанцию.
И тут она наконец поняла, что ее смущает.
Кровь. У него рукав был разорван.
— Сир, — проговорила она испуганно. — Вы ранены. Нужно позвать лекаря.
— Пустое, — отмахнулся он.
Прошел вглубь комнаты прямо к стоявшему у дальней стены шкафу с глухими дверцами. Открыл его, привычным жестом вытащил рубашку и только потом опомнился, оглянулся на нее. Секунду смотрел, что-то решая про себя, потом тряхнул головой и прошел в сторону ванной.
Будет принимать ванну?
О…
Все, что сейчас здесь происходило, было неприлично, недопустимо! Мара даже зажмурилась, ощущая себя здесь лишней.
Но ведь он король, и это ЕГО спальня, а она случайная гостья. Она отошла к стене и замерла, стараясь казаться незаметной и ни в коем случае, не прислушиваться.
Однако ванну он принимать не стал. Мужчина очень скоро вышел, переодетый в чистую белую рубашку. Влажные волосы были зачесаны назад и блестели, видимо, он просто смочил их водой. Взглянул на нее мельком и прошел к столу.
Состояние неловкости только усилилось, и напряжение такое повисло в воздухе, хоть ножом режь.
Мара стала, мелко переступая, незаметно отходить вдоль стены, и тут он обернулся. Взглянул на нее исподлобья и проговорил:
— Извините, мадхен. Но сейчас я не могу покинуть эту комнату.
— Что вы, ваше величество, — смешалась она. — Это ваши покои.
Опять повисла пауза.
Наконец он сказал:
— Может быть, вы поужинаете со мной?
Отказываться было глупо. Мара кивнула.
— Да, конечно, — проговорила и пошла к столу.
А он повернулся к ней всем корпусом. И тут Мара увидела, как проступает у него на рукаве чистой белой рубашки свежая кровь. И невольно ахнула:
— Сир! У вас кровь. Нужно перевязать рану!
Секунду он смотрел на нее, потом неожиданно согласился.
— Хорошо. — Сел на стул и уставился на нее.
И что ей теперь было делать?! Но тут он сам пришел на помощь. Скомандовал:
— Откройте шкаф. Там найдете ветошь, нитки, иголку. Все. В ванной найдете остальное. Приходилось шить раны?
— Да, — быстро ответила Мара.
"
"Она же все-таки дочь рыцаря и хозяйка замка, пусть и бывшая, матушка учила ее всему. Король кивнул. А она прошла к шкафу, достала оттуда все необходимое, поставила на стол и сразу ушла в ванную. И там замерла, хмуря брови.
Раны-то ей шить приходилось, смущало другое. Ему ведь придется снять рубашку, а это уже неприлично СОВСЕМ! Впрочем, чего уж переживать. С ее уничтоженной репутацией волноваться не о чем. Но был внутренний стержень — самоуважение.
