Еще Мара слышала, что покойный король, отец Родхара, надевал этот меч среди прочих регалий на свадьбу, ее батюшка как-то оговорился шепотом, что на самом деле меч обычный стальной, просто узоры на нем похожи на морозные.
Любопытно было бы увидеть…
Все эти мысли мелькали в голове, только бы не думать о главном.
О том, зачем она сюда приехала.
Потому что выйти замуж за короля — это…
Она же понимала, что у нее нет шансов. Но то, что за участие в отборе дают небольшое вознаграждение, было в плюс. Если дядя Меркель своим опекунским правом не отберет, можно было бы купить пару лошадей, починить крышу и еще останется.
Ну, вот опять.
Мара медленно выдохнула.
Просто все это было неожиданно и трудно совместить с собой. Нет, каждая девушка мечтает выйти замуж. Но вот так, из медвежьего угла, да в королевский замок? Кто на нее взглянет, когда тут в пух и прах разодетые девицы из знати.
И, кстати, к другим претенденткам Мара тоже присматривалась. Как и они к ней. Оглядели ее, оценили, но никто особо не спешил знакомиться.
Всех девушек стайкой вела на ужин матрес Елена Фоурм. Прямая как палка и еще более напышенная, чем днем. Девушки шептались меж собой, она обернулась и так глянула, что у многих охота отпала вообще открывать рот. Однако не все реагировали одинаково, было несколько девушек, одетых богаче остальных. Одна их них смерила эту Фоурм взглядом, усмехнулась и достаточно громко сказала другой:
— Мне кажется, или кто-то здесь лишний?
А та к которой эта девица обращалась, только скривила губы в подобии улыбки.
Вот они, истинные королевы отбора, подумала про себя Мара. И тут, словно по заказу, матрес Фоурм повернулась в ее сторону и уставилась на нее, как будто это она тут главный зачинщик беспорядков. Мара постаралась опустить глаза и не нарываться. Вовсе не хотелось чтобы та именно на ней сорвала свое неудовольствие.
— Если вы все обсудили, извольте следовать дальше, — сухо проговорила смотрительница. — Потому что в противном случае вы опоздаете. А опоздавшие останутся без ужина.
Видимо, угроза подействовала. На Мару, у которой посте той каши, съеденной рано утром, во рту маковой росинки не было, так уж точно.
— Мы поняли, матрес Фоурм, — сладко пропела та самая девица. — И не хотим опоздать.
— Я надеюсь, — процедила дама.
Повернулась и пошла вперед.
Дальше они двигались уже молча. И очень скоро смотрительница привела всех их в просторный зал, где был накрыт длинный и широкий стол. Ряды стульев с обеих его сторон, приборы. И больше ничего.
