"
"В первый раз, когда Клэр ушла от Энди, солнце низко склонялось в свой осенний час. Длинные тени окутывали здания, а уличные фонари, мерцая, включались один за другим.
— Вы любите клубнику?
Она оглянулась и увидела мужчину, который, как и она, ждал смены светофора. Высокий, с вьющимися волосами, в руке он держал бумажный пакет.
— Да. — Одним словом она согласилась со всем, чему было суждено произойти дальше.
Светофор сменился сигналом, разрешающим переход, и пешеходы хлынули вперед, обтекая их.
Она взяла из пакета одну ягоду.
— Не хотите присесть?
— Посидеть? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Скамеек поблизости не было.
— Да. — Он увлеченно кивнул и повел ее к розовой трубе, тянувшейся над тропинкой.
Эти трубы, обвивавшие город, очаровывали Клэр: их откровенный индустриальный вид смягчался самым женственным цветом. Может, они были художественной инсталляцией, направляющей туристов к Музейному острову[1]? Без начала и конца, эти трубы, огибая углы, змеились по старому Восточному Берлину: высоко над дорогами, под приподнятыми пешеходными тротуарами.
В диаметре они были размером с обеденную тарелку, а может, и меньше. Их отдельные участки различной длины скреплялись болтами, иногда в странном, запутанном порядке, будто боги рассыпали по городу пластиковый серпантин.
— Почему они розовые?
— Розовые? Ягоды вроде красные или нет? Может, гнилая попалась? — У него на лице отразилось замешательство.
— Я о трубах. Почему они розовые? — Она легонько ударила ладонью по трубе, на которой они сидели.
— А, вы о них. Точно не знаю. Наверное, потому что розовый цвет ничего не означает.
— Розовый цвет означает многое — маленьких девочек, рак груди, гордость. — Розовый цвет, пожалуй, переполнен смыслом больше, чем любой другой цвет. Кроме черного. Или красного. Мысленно прокручивая весь цветовой спектр, она пришла к выводу, что, похоже, большинство цветов перегружены смыслом.
— Верно, — ответил он. — Но для улиц розовый цвет ничего не означает. Как правило, розовый цвет не встречается при дорожных работах, в зданиях, в ландшафте.
Он яркий, поэтому заметный и заставляет даже людей в касках чувствовать радость.
— В касках?
— Нет же! Я имел в виду тех, кто обычно сдерживает чувства. — Он громко рассмеялся. — Наверное, я говорю непонятно из-за моего акцента? Человек в каске — человек, сдерживающий чувства. Видите ли, во-первых, если трубы покрасить в красный, то они будут вызывать тревогу. Во-вторых, они выглядели бы по-советски, что тоже нехорошо.
