Вчера она встретила его на углу улицы, а сегодня тенью скользнула за ним в книжный магазин, а вечером так же последует за ним и в постель, но не сейчас. Когда Энди пошел на кухню за еще одной бутылкой вина, она достала из сумки кисет с табаком.
В комнате было не много мебели. На зеленом ковре, словно на травяном острове, стояли диван и кресло. В углу — телевизор, а заваленный бумагами столик рядом с собой приютил стереосистему и подставку с аккуратно расставленными пластинками. За ними, в конце коридора, виднелась кухня, которую отгораживала скамейка высотой по пояс.
В квартире были ободранные до самых досок полы и голые стены."
"Она подошла к окну и свернула папиросу — запах незажженного табака поплыл по комнате. После укромные уголки квартиры еще долго хранили его, но сейчас, до начала курения, он напоминал о весне. Она прикурила, и от папиросы поднялась струйка дыма. Как интересно. Можно пить напиток, но сам себя напиток выпить не может.
Клэр сделала глубокую затяжку. Ей хотелось ощутить легкое головокружение от первой затяжки. Она была бы счастлива прожить на первой затяжке всю оставшуюся жизнь. Многое было похоже на нее. Первый поцелуй, первый секс — они так отличались от всего, что было потом. И все же они так быстро приелись. Соскользнули по наклонной в разряд самых обыденных вещей. Хотя трудно представить, как можно скользнуть по наклонной вверх. Почему слова, которые обычно казались совершенно нормальными, теперь вызывают столько сомнений? Зная, что английский — неродной язык для Энди, она обнаружила, что снова перебирает все сказанные ею фразы, проверяя, имеют ли они для него смысл, и исправляя все сложное или разговорное.
— Не возражаешь? — спросила она, махнув сигаретой, когда он вернулся в комнату.
В ответ он помотал головой и наполнил ее бокал, а затем подошел к стереосистеме. Она потянула за ручку оконную раму, но та не поддалась. Заперта.
От городских огней ночное небо выглядело бледным; телевизионная башня возвышалась над своими низкорослыми соседями, как свеча на праздничном торте. Прижавшись головой к стеклу, она попыталась разглядеть землю пятью этажами ниже, но свет едва достигал ее, и двор казался бездонной воронкой.
— Эта безжизненность в каком-то смысле даже красива. Согласна? — Он подошел к ней сзади и обнял за талию, касаясь подбородком ее плеча.
— Да. Красива.
