Под линзой проходит радужная полоса, и около красной кнопки написано слово «Presto!»[31]. Ее фотоаппараты по-прежнему лежат в сумке. Здесь они бесполезны — ни фотолаборатории, ни компьютера. Вот почему Энди был так доволен, когда принес домой этот «Полароид». «В нем все логично, — говорил он. — Вот фотоаппарат делает фото, а вот и сам снимок».
Она держит камеру обеими руками и направляет ее себе на ноги. Нажимает на кнопку, и лампочка вспыхивает. Листок выталкивается из щели. Она наклоняется еще ниже и фотографирует колени.
На снимке они будут перевернуты, но для нее это неважно. Немного выпрямившись, она фотографирует свои поблекшие лобковые волосы. Живот, который выглядит точно так же, как и всегда, такой спокойный на поверхности. Груди, которые выглядят как чужие. «Полароид» выплевывает фотографии одну за другой, она, не глядя, бросает их на стол.
Одной рукой она фотографирует другую руку. Ее локоть. Затем, взяв фотоаппарат в левую руку, она проделывает то же самое еще раз.
Она нацеливает объектив на попу и нажимает кнопку. Фотографирует ноги сзади, что получается менее удачно. Как сфотографировать спину? Судорожно изгибаясь, она пробует несколько вариантов. Одну фотографию делает снизу, другую сверху. Затем фотографирует затылок. Закончив, она чувствует, что замерзла. Но она больше не напугана.
Принимая душ, она натирает мылом все тело. Одеваясь, она радуется, что тело исчезает под одеждой, избегая дальнейшего дотошного изучения.
На столе все сделанные снимки разложены на всеобщее обозрение. Однако трудно сказать, изменилась ли она, поскольку ей не с чем сравнить эти изображения. Но, во всяком случае, у нее есть этот отчет. Она собирает фотографии; получается совсем маленькая стопка, и, тем не менее, это все ее тело. Она стоит перед стеллажом, не зная, какую книгу выбрать. В конце концов, закрыв глаза, она берет книги наугад. В каждую из них она помещает полароидную часть своего тела.
Климту она предлагает груди — считает, что они понравились бы ему.
Возвращая книги обратно на полку, она с удовлетворением отмечает, что результаты проделанной работы незаметны. Размахивая руками, она подходит к окну, где ее приветствует телевизионная башня.
«Привет, — говорит она. Ее голос звучит незнакомо. Как-то по-другому, когда она одна, а не с Энди. — Привет, башня». Голос звучит немного жалко."
"Интересно, а как он звучит для Энди.
