Даже Петр Степанович не в курсе, кому подчиняется, поэтому он пытался интриговать против вас, когда вы впервые появились на работе.
– Сейчас уже нет, – заметил шеф, – он понял, что глава структуры ко мне благоволит, и сменил тактику поведения. Нынче мы с Петром лучшие друзья. Он может позвонить своему начальнику, у него есть такая привилегия.
Босс улыбнулся:
– Петр Степанович знает, что я тоже имею право на общение с главным руководителем. Петя уверен, что только два человека выходят на самый верх, но на самом деле он один беседует с большим шефом по телефону.
Мне, как понимаешь, звонить себе необходимости нет. Ну-ка сядь.
Я опустилась в кресло, стоящее у стены.
В голове роился вихрь вопросов.
– Задавай, – кивнул шеф, – но только один.
– Зачем вам, очень богатому человеку, судя по тому, сколько денег вкладывается в структуру, возиться со всякой грязью и мразью? – выпалила я. – Можете спокойно жить, коллекционировать произведения искусства, путешествовать. Вместо этого гоняетесь за отбросами человечества.
И почему решили лично руководить несколькими бригадами? Вы же рулите всем процессом. И…
– Стоп, стоп, – засмеялся босс, – ты получила разрешение на один вопрос, задала уже два и собралась озвучить третий. Когда-нибудь я расскажу тебе историю создания нашей организации, но не сегодня, ты в гостях у мамы, она хочет попросить тебя непременно помочь Инне Валерьевне, да все стесняется. Рина крайне деликатна. А по поводу того, что я схватил вожжи и сел на место своего уволенного тезки, то тут все очень просто.
Захотелось полевой работы, я опытный следователь, азартная охотничья собака. Бигль. Знаешь, бигль способен, преследуя дичь, бежать без еды и сна трое суток по любому ландшафту, он заточен на поиск и погоню. А теперь представь, что этого гончего пса посадили в гостиной у камина руководить борзыми, спаниелями, фокстерьерами. Сколько он в кресле подушку давить станет? Боюсь, недолго, живо взбесится. Вот я такой бигль.
– Вы меня не уволите? – пробормотала я.
"
"– За что? За случайный визит в мой кабинет? – уточнил Иван. – Ну, я сам виноват. Наша с мамой квартира составлена из четырех, в ней сложно ориентироваться. Мне следовало подумать, что ты можешь заблудиться. И я не запер рабочую комнату. С какой стороны ни смотри, это я лопух, а ты ни при чем. А теперь пошли в столовую.
– Не могу больше есть, пирог в меня не влезет, – соврала я. – Ирина Леонидовна обидится, что я не слопала десерт.
