– Дома места мало?
– Я тетрадь в квартире хранила, – произнесла Лазарева, – если плохо делалось, ее перелистывала, и отпускало. Она в тумбочке у кровати лежала.
– Так почему вы альбом в офис притащили? – нажимал Троянов.
Вера молчала.
– Потому что недавно я к ней переехал, – произнес молчавший долгое время Голиков. – Убийца подумала, что я могу открыть ящик, увижу рисунки, начну задавать вопросы, догадаюсь о чем-то. У страха глаза велики, вот преступница и решила от греха подальше свое творчество убрать.
– У нее огромные апартаменты, – никак не мог успокоиться Роберт.
– Неужели шкафа с замком нет?
Алексей посмотрел на компьютерщика.
– Вас не удивит, что невеста крепко заперла, допустим, секретер и не дала мне ключа? Для меня такое поведение – сигнал о недоверии, повод подумать, так ли уж она хорошо ко мне относится. Вера в курсе, что я терпеть не могу тайн, никогда не полезу в ее телефон, не стану проверять почту. Но! Я ей все пароли сообщил, ключи отдал и жду от нее того же.
Троянов пошел к чайнику.
– Понятно. В семье не должно быть секретов."
"– Да, – кивнул Алексей, – другие отношения меня не устраивают.
– Татьяна сделала снимки картинок, почему там нет ни одной, посвященной покойным мужьям? Вас мучила совесть только в отношении смерти Геннадия? Четверо отравленных супругов не в счет? – зачастил Жданов.
– Я их не лишала жизни, – заплакала Вера, – наоборот, продляла им жизнь.
– Да ну? – прищурился Роберт. – Каким образом?
Лазарева закрыла лицо руками.
– Не сразу, но я осознала, что в детстве совершила ужасный поступок, разобралась в себе и подумала: «Сделанного не вернуть.
Гена не оживет. Мне нужно искупить свою вину». Но как? Ответ нашелся: спасти кого-то от смерти! Я попросила врача дать мне самого тяжелого пациента, им оказался Борис Виноградов. Он был кандидатом на тот свет, после операции у Бори началось осложнение, он умирал, но я сумела его выходить. Когда мы стали мужем и женой, я сдувала с него пылинки, поэтому он прожил еще год. Я ему подарила двенадцать месяцев жизни.
Понимаете?
– Интересно, – кивнул Борцов, – и с остальными так же?
– Да! – воскликнула Вера. – Да! Я тянула их всех. А потом устала. Это очень трудно!
– Но Алексей не болен, – отметила я, – он молод, богат, завидный жених.
– Леша – моя первая любовь, – всхлипнула Вера. – Четырьмя спасенными жизнями я искупила вину перед Геной, но ведь хочется немного счастья. И это не стыдно, так в книге написано: если отработала карму, можно и о себе подумать.
