Генерал Власов Андрей Андреевич попался двенадцатого мая, не успев добраться до чешской Пльзени. Там была американская зона, но бойцы из Двадцать пятого танкового корпуса решили рискнуть. Сведения о движении колонны сообщил беглый офицер РОА. Предателя взяли вместе с остатками его штаба, доставили в штаб Третьего Украинского фронта, далее – в Москву. Заслуженную кару долго ждать не придется. Но сколько предателей ушло – тысячи, десятки тысяч. И кого там только не было, включая опытных разведчиков.
В общем-то это логично.
Надо отправлять в советскую зону именно русских, хорошо ориентирующихся в привычной среде.
– Значит, так, Грамарь, – принял решение Влад. – Дуй к лейтенанту Балабанову, пусть выводит из тени своих бойцов. Да не светись перед домом, по стеночке, Егорка. И бойцам скажи, чтобы не мерцали во весь формат. Здание окружить, всех подозрительных задерживать. Людей в советской форме – в первую очередь. Мне плевать, какие у них звания и должности. Работает Смерш.
Грамарь козырнул и припустил вдоль дома.
Показалась пожилая прихрамывающая женщина в клетчатом пальто. Она несла сетку с продуктами, застыла, охваченная страхом, когда мимо пролетел Грамарь, прижала руку к сердцу.
Явно не то. Имитировать такой испуг невозможно.
Женщина подобрала упавшую сетку, сменила направление.
Градов и Романовский вошли в подъезд, преодолели сумрачную зону, стали подниматься. Просторное парадное вздымалось ввысь, изгибались затейливые перила. Окно между этажами было разбито, на каменном полу валялись осколки.
Шли на цыпочках, стараясь не наступить на битое стекло. Романовский от усердия закусил губу, обогнал майора, присел на корточки перед последним пролетом.
Дверь, нужная им, находилась справа, с виду внушительная, обитая декоративными планками. По центру располагалась двадцать третья квартира, слева – двадцать вторая. Район находился в историческом центре, здесь жили не последние люди рейха. Подъезд выглядел помпезно, не хватало лишь нацистской атрибутики.
Градов оттеснил плечом подчиненного, поднялся на площадку, приложил ухо к двери.
В квартире глухо говорили люди. Панические нотки в голосах пока не звучали.
Петли были предусмотрительно смазаны. Поэтому дверь двадцать второй квартиры открылась без шума.
Из-за нее выбрался капитан Нагорный, вопросительно уставился на командира. Офицер был серьезный, не болтун, слов на ветер не бросал, имел спортивное сложение, вьющиеся светлые волосы. Он выразительно показал на дверь – дескать, уже в курсе. Влад кивнул.
