Людей не хватало, но привлекать дополнительные силы Градов не хотел. Это могло навредить делу. Имелась опасность, что поползут слушки. Да и работа с начальниками служб представлялась ему бесполезной. Лазутчику ничто не мешало занимать руководящую должность.
Представители командного состава слегка бледнели, когда им приходилось подмахивать подписки о неразглашении. Они божились, что будут немы как рыбы.
Подозревать ли своих, из контрразведки? Этот вопрос не давал Градову покоя. В каком-то смысле это был нонсенс.
Подобные случаи можно было пересчитать по пальцам, они считались вопиющими.
Вербовать сотрудников Смерш немцы пытались еще в ходе войны, но ничего у них не выходило. Сейчас же ситуация изменилась, гитлеровская Германия приказала долго жить. Вчерашние союзники становились противниками. Это несколько другое, хотя, по сути, все равно предательство.
Что творилось в головах у людей, выигравших войну? Они увидели Европу, поняли, как здесь живут люди. Эти знания были несколько отличны от того, что десятилетиями внушала гражданам СССР советская пропаганда.
Начальник шифровального отдела подполковник Стариков лишних вопросов не задавал. Седины у него появились не сами по себе. Он как-то подтянулся, побледнел, но выложил списки личного состава и рассказал о каждом.
– Что-то случилось, товарищ майор?
– Все в порядке, Виктор Андреевич, – ответил Влад и обезоруживающе улыбнулся. – Агенты и шпионы кончились, занимаемся статистикой и отслеживанием перемещений военнослужащих согласно приказу армейского управления контрразведки.
Отмечены случаи бегства к янки советских офицеров из района Трептов. Случай не системный, да и американцы, чтобы с нами не ссориться, выдали их обратно. Но все же командование отдало приказ усилить контроль за командным составом и предоставить сведения о том, где бывает народ в свободное время.
– Ладно, если так. – Подполковник Стариков облегченно выдохнул.
Инцидент с перебежчиками действительно имел место.
Случай был расследован. Один из бегунков проходил службу в политотделе дивизии, воспитывал солдат в духе верности идеалам марксизма-ленинизма и неприязни ко всему западному. Участь его была предрешена в тот же час, когда союзники любезно вернули предателя представителям Красной армии. Он не представлял интереса и был расстрелян через день. Всем остальным беднягам светило долгое отбытие наказания в колымских лагерях.
