Вопрос о том, кто и как их выследил, остался без ответа. Автоматчики вели огонь из открытых окон, кто-то пытался выбраться на подножку, палил из пистолета.
Грамарь ахнул, резко дал по тормозам. Разворачиваться было поздно. На это требовалось время.
– Егорка, задний ход, жми! – взревел Влад, опуская до упора стекло.
Машины приближались, свет фар слепил глаза. Громко ругались товарищи. Грамарь переключал передачи. Кряхтел за спиной Нагорный, извернулся, пытаясь откинуть заднее сиденье. Под ним находился целый арсенал! Но разве можно достать его в один миг? Предупреждать надо!
Влад высунулся в окно, стал палить из «ТТ» по головной машине.
В шесть секунд он выпустил всю обойму, вернулся на место, принялся лихорадочно перезаряжать пистолет.
«Опель», сотрясая боками, уже двигался задним ходом, разгонялся, вписался в бесконечный проезд между заборами. Автомобиль вилял, зацепил крылом ограду. Ориентироваться в темноте было невозможно.
– Егорка, жми, уйдем! – прохрипел Градов.
Но как-то тоскливо сжалось сердце, разрасталось чувство безысходности.
Он снова высунулся, палил на свет. Эта обойма тоже приказала долго жить.
– Командир, держи. Затвор уже передернут. – Нагорный просунул между сиденьями «ППШ», добрался все-таки до заветного сундучка.
Автомат протиснулся в окно, выдал трескучую очередь. За спиной забился в судорогах второй «ППШ». Нагорный по пояс высунулся из машины.
«Опель» продолжал уходить, бился о заборы, огрызался огнем. Свернуть в этом длинном проезде было некуда. Грамарь самозабвенно вертел баранку, прерывисто работал педалью акселератора.
Головная машина с преследователями внезапно встала. Вторая не могла ее объехать, приткнулась в хвост, водитель яростно давил на клаксон. Из автомобилей высыпали люди. С переднего сиденья они кого-то вытаскивали.
Вся толпа одновременно стала стрелять. Выдалась непростая минутка. Пули били по бамперу, разнесли фару, рикошетили от капота. Они прошили лобовое стекло, по которому разбежались трещинки.
Грамарь охнул, откинул голову.
По лбу его стекала струйка крови. Руки бросили руль. Но он еще был жив, что-то хрипел, нога давила на педаль газа.
Нагорный выругался, бросил автомат, перегнулся через спинку и схватился за баранку.
– Егорка, дави, не умирай, все нормально будет!
Каким-то чудом искореженный «Опель» продолжал движение. Нога Грамаря сорвалась с педали. Машина стала замедляться. Градов прекратил стрелять, боком оттер товарища, стал всовывать ногу в узкое пространство, нашел педаль.
