Невольно я стиснула пальцы на ремешке сумки сильнее и попятилась в сторону.
Покровский опять вздохнул и поднял руки в примирительном жесте.
— Давай поговорим не здесь? Я пойду впереди, хорошо?
Он сделал шаг вниз по ступенькам и сообщил, едва повернув голову в мою сторону:
— Можешь пихнуть меня в спину. Возможно, я сверну себе шею при падении.
Затылок мужчины кажется доступной мишенью. Но гордо расправленные плечи и спина полны осознания превосходства, как и аккуратно выстриженный затылок.
Я не сделала ничего. Молча спускалась, надеясь, что Покровскому надоест изображать из себя непонятно кого.
Зачем он появился здесь? Может быть, это новый вид развлечения для богатых и пресыщенных жизнью? Загнать в угол жертву, чтобы посмаковать сломленную волю, смотреть в глаза, наслаждаясь беспомощностью?
Незваный гост вёл себя галантно, словно великосветский джентльмен. Придержал дверь подъезда и предупреждающе дёрнулся в мою сторону, когда я поскользнулась.
Он мгновенно схватил меня за локоть, прижимая к своему крепкому, сильному телу.
Он был как натянутая струна — а по виду и не скажешь, что так напряжён, почти до нервного срыва.
— Отпусти мой локоть.
Покровский обошёл меня, застыв чернильной кляксой впереди. Но мужчина не отнял руки от моего тела. Я скользнула взглядом за его спину, увидев редких прохожих.
— Отпусти, — попросила ломким голосом. — Или буду кричать.
Покровский выматерился сквозь стиснутые зубы, но разжал хватку пальцев.
— Давай поговорим? Я всё могу объяснить.
— Исчезни из моей жизни, Покровский.
Я обошла мужчину, направившись в сторону автобусной остановки. Мужчина обогнал меня и показал рукой на автомобиль чёрного цвета, припаркованный в стороне. Автомобиль был без номеров. Такое ощущение, как будто только что из автосалона.
— Я могу подвезти.
Я едва не споткнулась на ровном месте от зашкаливающей убеждённости Покровского в том, что стоит ему открыть рот, как я буду заглядывать в него в ожидании малейшего звука.
— Подвезти? Думаешь, что я останусь с тобой наедине после всего, что ты со мной сделал?
Я посмотрела ему в глаза и вложила во взгляд всю свою злость и бессилие.
Покровский не стушевался, принимая удар. Кивнул, немного склонив голову на бок.
— Я понимаю.
Я разозлилась и была готова наброситься на мужчину с кулаками. Он вёл себя так, словно ничего страшного не случилось. После изнасилования он вообще не имел никакого права находиться рядом и дышать со мной одним воздухом!
— Понимаешь? Тебя насиловали?
— Нет.
