Боялась сделать последний крохотный шаг в манящую бездну. Что, если за этим всё… прекратится?
В последний момент я отодвинулась и вернула его маску на место.
— Всё-таки нет, да? — разочарованно протянул Арсений.
Он резким движением сорвал с себя маску. Смотрел прямо мне в глаза и разворачивал грудную клетку обжигающе-ледяным взглядом.
Пристальный, испытующий взгляд, которым он сканировал меня.
— Почему нет, Алёна? Боишься? Разве я сделал тебе что-нибудь плохое? Кроме той ночи? Я сотни раз извинялся перед тобой за те события! Этого недостаточно? Разве я сейчас груб с тобой?
Он поддел указательным пальцем мой подбородок.
От миниатюрного движения и прикосновения его пальцев каждая клеточка кожи начала пылать.
— Ну же, не молчи…
Арсений провёл большим пальцем по моим губам. Я боролась с желанием прихватить его пальцы губами и задержать.
Боролась со штормом желания внутри.
— Забудь хотя бы на один вечер. Новый Год. Все имеют право загадать желание. Я хочу тебя. Стань моим подарком?
— Ты слишком много хочешь.
Хватит того, что ты принудил меня дать согласие на брак, — я выпалила совсем не то, что думаю.
Едва не прокляла в этот момент своё непобедимое упрямство и какие-то нелепые моральные кодексы, навязанные общественным мнением.
Тысячи равнодушных ртов твердят о том, что любить насильника нельзя. Нельзя сопереживать ему и уж тем, более, желать. И если на месте неприязни начинают пробиваться ростки чувств, нужно вырвать их с корнем, а тебя предать анафеме.
— Вынудил? — рыкнул Арсений. — Какое отношение это имеет к тому, что есть сейчас? Я тебя вынуждаю?
— Ты заставляешь меня испытывать эмоции, которые я никогда бы не хотела испытывать рядом с тобой…
— Заставляю? Да неужели?
Арсений отошёл от меня, но потом резко развернулся.
— Ты раздразнила меня и в последний момент отходишь в сторону. Я начинаю думать, не мстишь ли ты таким образом за ту единственную ночь?
Арсений обхватил мои запястья, заводя их за спину, и толкнул меня лицом к стене.
— Прекрати! Сейчас ты точно делаешь не то, что следует! — запротестовала я.
— Ты мне безумно нравишься. Я чувствую, что ты тянешься ко мне…
Мужская горячая ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться.
— Тянешься, Бабочка, не лги себе… Я думаю, что ты меня хочешь.
Покровский прижал меня к стене своим телом. Не было ни одного шанса вырваться. В каждом его движении чувствовалась сила и острое желание обладать мной.
— Дразнишь. А потом отталкиваешь…
Голос Арсения сорвался на рваный, хриплый шёпот.
