Вовремя прикусил язык, чтобы не сморозить пошлость вроде «Может быть, ты захочешь проснуться завтра утром в моей постели?»
Я действительно хотел именно этого.
Я желал Алёну больше, чем желал любую другую. И в ином случае я бы уже не церемонился, а пересадил красотку на заднее сиденье, задрал ноги на плечи, врезаясь в промежность глубокими толчками.
Я скользил по Алёне быстрым взглядом.
Кажется, она чувствовала мою бурлящую похоть. Невольно сжимала пальцы в кулачки и прикусывала губы с внутренней стороны.
Я ощущал её трепет.
Но одновременно понимал, что в Алёне остался страх передо мной. Это то, что всегда отрезвляет меня и заставляет сдерживаться в самый последний момент.
— Не бойся. Я не повторю свою ошибку, — сказал обтекаемо, чтобы не произносить слово «изнасиловать». — Мне жаль, Алёна. Искренне жаль. Но я рад, что встретил тебя.
— Ты невозможен, Арс…
Уголки её пухлых губ немного дрогнули. Но Алёна сдержала зарождающуюся улыбку. Спрятала от меня."
"Я старался больше смотреть на дорогу, чем на сидящую рядом девушку.
Но как назло в белом полотне извивающейся дороги мне виделись скрытые смыслы. И каждый из них — отнюдь не безобиден.
Я помог Алёне выбраться из машины и проводил до двери спальни.
Внутри всё ещё теплилась надежда, что когда мы столкнёмся с дверью, Алёна закинет руки на шею и попросит остаться.
Но вместо этого она одарила меня почти пустым взглядом, прячась глубоко внутри себя.
–– Мне очень жаль, что у нас получилось такое плохое начало… — осмелилась сказать Алёна, схватившись пальцами за дверную ручку.
Мы бесконечно долго смотрели глаза в глаза друг другу.
— Попытайся дать мне шанс. Я могу быть другим. Нежным, заботливым, внимательным. Позволь показать? — попросил я.
Осторожно перехватил узкую ладонь, поднеся к губам.
Медленно поцеловал пальцы. Её рука дрожала. Алёна не могла ни отнять ладонь, ни попросить меня перестать касаться хотя бы так.
По её глазам я видел, что она очень хотела бы поверить мне. Я перебрался поцелуями уже на запястье, услышав рваный и громкий вдох.
— Мне нужно идти к себе, — торопливо сказала сбивчивым и дрожащим голосом.
Напряжение достигло точки кипения.
Я словно со стороны смотрел на себя, удивляясь, почему я ещё не распластал её по этой двери, задрав платье. Ведь она дрожала не только от страха, но и от моей близости — тоже.
Мне так хочется, чтобы она скучала по мне и желала меня, что я болся оказаться неправым. Страшился дотронуться до неё и понять, что ошибся.
43.
