Помню, как я просыпалась посреди ночи с каким-то затаённым страхом, что семья и новые родители окажутся лишь сном.
Но я открывала глаза, а комната никуда не исчезала. И если набрать полные лёгкие воздуха и дунуть изо всех сил, длинный серебристый «дождь» начинал колыхаться от дыхания, как море снежной, сказочной пшеницы…
Воспоминания яркие и немного грустные, но всё равно светлые.
— Нарядим ёлку вместе? — предложил Арсений, пока водитель парковал машину у входа.
— В свитерах с оленями?
— Чёрт. Об этом я не подумал! — картинно ударил себя по лбу Арсений.
— Как теперь быть?!
Я улыбнулась его нелепой шутке. Зайдя в дом, уловила хвойный аромат.
— Подожди. Закрой глаза, — попросил Покровский. — Это сюрприз."
"— Хорошо…
На закрытые веки легли горячие ладони мужчины. Арсений повёл меня по коридору, направляя.
— Мы в гостиной, — опустил ладони. — Открывай глаза.
Первое, что я заметила — мохнатые лапы голубой ели. Всё-таки живая, но не такая огромная, как я ждала. Ёлка совсем небольшая.
— Смотри ниже, защитница природы, — подсказал Арсений.
Ель стояла в кадке. Я потрогала колючие иголки, вдыхая запах хвои. Улыбнулась, словно мне подарили миниатюрное солнце.
— Ты наступил на горло собственным амбициям, Арсений? Наверное, хотел ель под самый потолок?
— Обычно так и было. Но ты права. К тому же, потом эту ёлку можно будет высадить на участке. Понятия не имею, как это делать.
— У тебя всё получится, — сказала я.
— Э-э-э… Вообще-то я планировал нанять кого-то, — рассмеялся Арсений.
Наверное, было глупо предлагать ему ковыряться в земле самому. Скорее всего, Покровский созвал бы целый штат лучших ландшафтных дизайнеров.
Мы вместе наряжали ёлку. Иногда сталкивались локтями. Я понимала, что Арсений намеренно стоял близко от меня.
Он тёрся рядом, как хитрый кот, выпрашивающий ласку. Я не сторонилась его прикосновений. Они были едва заметные, мимолётные и ни на что не претендующие.
Приятные и приручающие, что ли? Арсений приучал меня быть с ним рядом.
Сейчас мне его действия нравились мне намного больше прежних.
Едва заметные мелочи связывали крепче самых дорогих подарков и смелых, щедрых обещаний. От них грело душу.
Смотря в зеркальную поверхность шара, замечала своё изменённое отражение и Арсения, застывшего позади меня.
Он развешивал оставшиеся шары и смотрел на меня часто-часто. Я перехватывала его взгляды, улыбаясь ему в ответ.
Когда Покровский не пытался корчить из себя хозяина жизни, с ним было легко и приятно.
