Я чувствовала его очень хорошо и понимаю намёки, пусть у меня не было никакого сексуального опыта. Но я ощущала очень пристальное внимание Арсения с сугубо мужским интересом.
— На прогулку?
Я опять согласилась. Мне было легко проводить время с Арсением.
Внезапно, с лёгким смехом Арсений предложил подумать об именах ребёнку. Я отказалась, думая, что Покровский предложил это в шутку.
Но промелькнувшая грустная тень в голубых глазах говорила об обратном.
Я опять запуталась в мыслях об истинных интересах Арсения.
Иногда мне казалось, что для него ребёнок — всего лишь прихоть.
Но в другой раз Покровский казался мне искренним, до мурашек на коже.
После возвращения предположения об интересах Покровского развеялись. Он помог мне раздеться, я уже привыкла к такому вниманию с его стороны.
Но оказалась неготовой к тому, что Покровский внезапно сгребёт меня в объятия и начнёт покрывать поцелуями лицо.
Щеки, глаза, уголки губ — быстро, напористо, жадно.
Горячечный жар сильного мужского тела ощущался как жар раскалённой докрасна печи.
Обжигал и волновал невероятно сильно.
— Арсений… — упёрлась ладонями в его грудь, отодвигая. — Прекрати!
Он остановился, посмотрел пьяным взглядом на меня, спросив осипшим голосом:
— Почему? Я думал, что ты уже не боишься меня.
— Не совсем. Я не готова к такому. И не уверена, что захочу…
Арсений шумно выдохнул, повесив голову. Но объятий не разжал, привлёк к себе, наклонился и начал водить губами по шее — от ярёмной впадины до уха, до волос, по щеке и обратно — на нежную кожу шеи.
— Когда ты оттаешь, Бабочка? Твоя зима затянулась надолго. А я тебя хочу хотя бы поцеловать. Просто поцеловать. Это так мало. Один крошечный шаг. Можно?
Я запуталась в паутине его слов, красивых жестов и смелых обещаний.
Арсений не отступал, собирал губами с шеи мою дрожь.
То ли нервную, то ли от предвкушения — не понимаю.
И он же не противен мне ни капли. Напротив, я считала Арсения очень привлекательным, по-настоящему красивым мужчиной с сильным стержнем внутри.
Но Арсений слишком опытный, а я дрожала в его руках, как лист от сильного ветра.
Мне казалось, что для него это просто игра. Или очередная высота, которую ему нужно взять. Желанная цель.
Он добьётся, распробует меня по-иному, без принуждения и насилия. А что дальше?"
"Мне уже тревожно и больно думать о том, что Арсений заставит меня отдать кроху. Не хотелось бы оставлять Арсению и своё разбитое сердце впридачу.
Он пойдёт дальше. Такие, как он, всегда идут.
