Моё сердце привычно сжимается, когда обращаю взгляд на единственного человека, ради которого я терплю непутёвого отчима, раз за разом набираю дополнительные смены в клубе, чтобы справиться с долгами, и в конце концов, всё ещё не покидаю родной город, отказываясь от своей мечты и желаний."
"Облокотившись на грязный стол, мама еле удерживает голову руками, из последних сил справляясь со сном. Не знаю, как много ей потребовалось выпить сегодня, чтобы довести себя до такого невменяемого состояния, что она даже языком пошевелить не может.
– Мама… – Я подхожу к ней ближе, дотрагиваясь до плеча. Не сразу, но она приподнимает голову и смотрит на меня стеклянными, синими глазами, словно не узнавая, кто перед ней стоит.
Маме нет и сорока, но её пагубное пристрастие к алкоголю добавляет к возрасту по меньшей мере пятнадцать лишних лет. Мне давно не хочется плакать, всматриваясь в неопрятный, болезненный и жалкий вид женщины, которую, несмотря ни на что, люблю и всегда буду любить больше всех на свете.
Слёз уже нет. Все резервы выплаканы ещё много лет назад. Остался только гнев и сожаление. И первое значительно преобладает.
Каждая капля крови в моём теле вскипает и бурлит от ярости, когда я смотрю на то, во что превратилась Юна Тодорова. Красивая и нежная девушка из крошечного, расположенного у подножия гор городка Болгарии, которой ещё в юном возрасте посчастливилось встретить любовь всей её жизни Стивена Джеймса, молодого начинающего фотографа, которому совсем скоро отдала своё сердце, без раздумий доверилась, вышла замуж и, оставив родные края и близких, последовала за ним через океан в Америку, откуда и был родом мой отец.
Я изо всех сил пытаюсь не забыть отрывки скромной, но счастливой жизни нашей маленькой семьи, но с каждым годом мне всё больше начинает казаться, что первые семь лет детства мне всего лишь приснились. Будто прекрасное прошлое принадлежит вовсе не мне.
Почему-то моменты с отцом особенно сильно застелило туманной пеленой. Всё, что у меня есть – это альбом с его фотографиями, который является любимым лекарством в нередкие моменты полного отчаяния, и смутные воспоминания о том, как вечерами, когда он возвращался с работы, я надевала пачку с пуантами и демонстрировала ему новые танцевальные движения, которым научилась во время занятий в хореографической студии, куда меня отдали ещё в четыре года, рассмотрев во мне бесспорный талант к танцам и постоянное желание быть в центре внимания.
