Неужели это я только что так уверенно и твёрдо прозвучала? И судя по сердито-недоумённому выражению лица Харта, он так же знатно офигевает.
– Это не просьба, Лина, а приказ, а я никогда не… – у него не получается договорить. Я не позволяю: затыкаю его рот своими губами, жадно упиваясь вкусом его языка, словно кристально чистым воздухом себя наполняю, от которого голова пьянеет в драбадан, а тело становится вконец раскованным.
– Пожалуйста, – добавляю я тихо, смыкая зубы на его нижней губе.
– Ты был прав, Адам. Я всё это время врала нам обоим о том, чего по-настоящему желаю. Но я не буду больше лгать и скажу вслух то, чего хочу сейчас больше всего на свете, – сладко царапая его твёрдые мышцы груди, я тихо вздыхаю и собираюсь произнести вслух правду, в чистоте которой он точно не станет сомневаться. – Я очень хочу искупить своё несносное поведение и доставить тебе удовольствие. Обещаю, теперь я буду хорошей… Или, наоборот, плохой… Неважно! Я буду любой, какой ты захочешь меня видеть.
Поэтому перестань злиться на меня, ляг в кровать и позволь мне это сделать, – томно улыбаюсь и, замечая, как мелкая капелька воды стекает по его шее в углубление между ключицами, шустро слизываю её, смакуя вкус Адам вместе с атакующими всё тело огненными импульсами.
– Чёрт… Лина… Ты… – с тяжёлым выдохом вновь рычит он и, теряя нить того, что хотел сказать мне, матерится, явно считывая с моих мыслей, что ещё мне хочется точно так же слизать.
Он вмиг усиливает свою хватку на мне, отрывает от земли, словно невесомое пёрышко, и отпускает на пол лишь тогда, когда садится на кровать.
Я умещаюсь между его ног, физически ощущая сильный, острый взгляд Адама, который вновь не позволяет мне почувствовать своё превосходство, даже глядя на него сверху вниз. Но это неважно. Мне этого не нужно. Я готова стать слабой, покорной, подчиняющейся, но только при одном маленьком условии…
– Мне кажется, я ждал этого вечность, – вибрация его пленительного голоса пронзает мне живот, отдаётся болезненным пульсом в чувствительном месте, к которому Адам устремляет свои руки по внутренней поверхности бёдер.
Чёрт! Этого допускать нельзя!
– Нет. Не трогай меня! – категоричная фраза сама слетает с моих губ, а руки самовольно толкают Адама в плечи, заставляя его откинуться назад, опершись на локти.
