Только мерное дыхание и окутывающее меня бархатное пламя выдаёт её присутствие в салоне автомобиля.
Неужели она наконец по-настоящему испугалась моего наказания за своё очередное непослушание? Осталось только узнать, за что именно мне предстоит её наказывать, помимо всех остальных, уже известных мне действий, которыми эта непокорная идиотка умудрилась вывести меня из себя.
– Я тебя внимательно слушаю, – нарушаю тишину сумрачным тоном, продолжая всматриваться в темноту за стеклом."
"Хочу услышать заготовленную ею историю, как она оказалась в холле наедине с Лиамом, и попытаться по одному только голосу понять, каково будет соотношение правды и лжи в её объяснениях.
Но она не отвечает. И по-прежнему совершенно не шевелится, что вновь мгновенно раздувает мою злость. Ей всегда, что ли, нужно повторять дважды?
– Николина, у тебя было время поду… – я оборачиваюсь к ней, и мой резкий голос тут же угасает, как свеча на ветру, а вслед за ним и всё раздражение.
Будто с чувством выполненного долга – выбесить меня до тёмных точек перед глазами, эта сумасбродная, дикая кошка поджала ноги калачиком, руками обхватила колени и, прислонив голову к окну, преспокойно спит, точно маленький, невинный комочек.
Ангелочек, бля*ь… что всю душу из меня сегодня вытрясла, на нервах потанцевала на славу, да чуть в штаны не вынудила кончить практически у всех на виду.
И сейчас эта «ходячая катастрофа» сопит, как ни в чём не бывало, а я даже продолжить злиться на неё не могу, как бы мне того ни хотелось.
Не могу – и хоть об стенку бейся!
Смотрю на её безмятежно спящее личико, подрагивающие пушистые ресницы, слегка поджатые губки, худенькие ручки с разбитыми и измазанными какими-то чернилами кистями, оголённые ножки с изящными щиколотками и босыми ступнями с крошечными пальчиками и улыбаюсь, как последний отморозок.
И, сука, знали бы вы, как меня бесит, что мне никак не убрать эту улыбку со своих губ! Так же как и не остановить себя от того, чтобы подсесть к ней ближе и, ни в коем случае не желая потревожить её сон, до невозможности медленно и аккуратно уткнуться носом в её волосы.
И вот же чёрт! Всё становится ещё хреновее. Будь неладен этот чарующий запах её кожи, что, заменяя собой весь кислород в моих лёгких, полностью подчиняет уже не только моё тело, но и сознание. Вдыхаю его, как конченый торчок дорожку кокса, и чувствую накрывающее меня лютое помешательство.
