Уверен, когда он узнает, что ты от него скрываешь, он будет обескуражен даже больше, чем я, – с некоей воодушевлённостью произносит он и на пару с Эриком наконец радует меня своим уходом, теряясь в праздничной толпе.
– Всё, дамы и джентльмены, представление окончено, можете спокойно возвращаться к своим светским беседам, – в официальной манере объявляет Тони, распуская собравшуюся вокруг нас любопытную публику.
Николина продолжает стоять на месте и какого-то хрена непрерывно смотрит вслед ушедшему Эндрюзу, что вконец доводит меня до неистовства.
– Раз он свалил, может, ты объяснишь мне, что тебя связывает с этим идиотом? – спрашиваю, подойдя к ней вплотную.
От клокочущей в теле злости мой голос звучит глухо и ещё ниже, чем обычно, что заставляет Николину всхлипнуть и сразу же поднять на меня свой мерцающий немой паникой взгляд.
И что же именно эту сучку так сильно напугало?"
"– Я тебя внимательно слушаю, – тороплю дикарку с ответом, жёстко надавливая пальцами на её подбородок.
Не собираюсь больше ни секунды притворяться и быть с ней ласковым и нежным.
К чёрту!
Я не такой и вообще не понимаю, почему всё это время на приёме старался очаровать её в прямом смысле этого слова и был с ней тем, кем не являюсь. Точно умом тронулся! Никак иначе.
Она уже моя. Мне ничего и делать больше не надо, а даже если в её белокурую голову опять придёт идея препираться, я просто сразу же куплю её, с корнями вырвав из неё всю дурь.
– Я не обязана тебе ничего объяснять, – не менее мрачно отвечает она.
– А ему обязана?
– Это тебя тоже не касается.
– Вот, значит, как?
– Да. Я же не задаю тебе вопросы о твоих женщинах.
– Ещё бы ты это делала. Не забывайся, детка. Кто ты, а кто – я.
Я замечаю, как она вздрагивает, словно от удара, а затем, судорожно сглотнув, продолжает:
– Не волнуйся, я прекрасно всё помню, а вот ты – сделай мне одолжение и не лезь больше в мою жизнь.
– Я ещё даже не начинал.
– Но тем не менее уже сделал достаточно, – надломленно парирует Николина, и на долю секунды мне кажется, будто она сейчас заплачет, но влажный блеск в её глазах быстро сменяется чем-то демоническим.
– А теперь вы мне разрешите выйти на воздух, мистер Харт? Или я весь вечер должна, как собака, не отходить от вас ни на шаг?
Я намереваюсь ответить, что именно это она и должна делать, но внезапно вставший рядом с нами Тони меня останавливает:
– Пусть идёт, Адам. Позволь ей освежиться перед началом развлекательной программы.
