– Даже не смей говорить мне о таком! Я бы набил этому ублюдку морду! – еле сдерживаю злостный рык от мгновенной ярости.
Никс для меня – не просто девушка. Не просто одна из множества, что были в моей жизни. Она особенная. Она – мой друг. Мой самый близкий и родной человек, которым дорожу больше, чем собственной жизнью. Я никому не позволю причинить боль моей маленькой девочке. Ни Марку, ни кому-либо другому. Вообще не хочу, чтобы к ней кто-то прикасался. Я понимаю, что так не должно быть, и меня это самого неслабо коробит, но с недавних пор стоит мне только представить её в объятиях другого, внутренности царапает непонятное и абсолютно чуждое мне колкое чувство, вызывающее крайнюю необходимость расправиться с тем, кто посмел положить на неё глаз.
– Вот видишь, как ты теперь заговорил. Но в их случае всё совсем плохо. Само собой понятно, что для Марка это всего лишь игра, очередная монетка в свою копилку достижений, для Эми же всё гораздо сложнее. Она влюблена в него до беспамятства, чуть ли всю совместную жизнь с ним уже не распланировала.
Ты хоть представляешь, что с ней будет, когда Марк, получив своё, тут же разобьёт ей сердце?
– Да что же вы все устраиваете такую трагедию из-за своих «разбитых сердец»? – устало закатываю глаза, будучи ещё с ночи сытым по горло слезливым нытьём Кевина на эту тему. – Может, не стоит раздувать из мухи слона? Люди сходятся и расходятся каждый день, это тоже не смертельно. Поплачет немного и забудет, – отгоняя от себя приступ злости, с уверенностью говорю я, что почему-то лишь сильнее распаляет негодование Никс.
– Да было бы в разы милосердней сразу умереть, чем заживо сгорать в этой мучительной агонии! – заявляет она голосом, насквозь пропитанным болью, что мгновенно отдаётся неприятным, сдавливающим спазмом в моей груди. – Ты просто никогда не любил по-настоящему, Остин, поэтому тебе не понять всего ужаса, что ждёт Эмилию, когда Марк попользуется ею и спокойно двинется дальше за новыми покорениями.
– А ты?
– А что я? – тяжело дыша, спрашивает Никс.
– Ты разве любила по-настоящему?
– Я?
Впиваюсь в её обиженное выражение лица, будто желая в нём прочесть гораздо больше, чем смогут рассказать мне сотни её слов.
– Нет, Остин, тебе же прекрасно известно, что у меня даже свиданий никогда не было, о какой любви может идти речь? – сдержанно произносит она, вновь возвращая себе самообладание.
– Откуда тогда такая уверенность в том, что ожидает Эмилию?
Немного помолчав, она горько усмехается.
