Вследствие чего Эндрюз-старший всё ещё надеется на благоразумие и сговорчивость сына продолжить семейный бизнес.
Марку даже переживать не нужно о своём будущем. Всё лежит перед ним на блюдечке с золотой каёмочкой, а он лишь нос воротит."
"День за днём прожигает жизнь – ловит порцию адреналина на нелегальных гонках и уличных боях, отрывается в клубах, барах, как дорогих и пафосных в Даунтауне, так и в полных богадельнях, каких полно в Энглвуде. Главное, чтобы алкоголь и другие дурманящие препараты лились рекой, да легкодоступные симпатичные девушки перед носом аппетитными формами виляли.
– Ты же познакомишь меня с ним, Николь? – с надеждой спрашивает Эми, на что в ответ я обречённо вздыхаю.
– А разве у меня есть выбор?
– Конечно же, нет! – отгоняя следы страха на задний план, в её голосе появляются восторженные нотки.
Большие карие глаза заполняются блеском, явно представляя не только долгожданное знакомство с Марком, но и романтичные свидания, грандиозную, пышную свадьбу и долгие счастливые годы совместной жизни, которым никогда не суждено воплотиться в реальность.
– Ты думаешь, я ему понравлюсь? – искренне волнуется Эми.
Язык чешется ответить, что Марк – распутное животное, готовое трахать всё, что движется и не движется тоже. Он не достоин даже дышать одним воздухом с ней. Но разве Эми прислушается к моим бесконечным предупреждениям и советам?
Конечно же, нет.
– Тебе бы несказанно повезло, если бы ты ему не понравилось, но на это нет никаких шансов.
Ты прекрасна, Эми, – и говоря это, в самом деле не кривлю душой.
Эмилия не относится к стандартным красавицам, да и фигура немного худовата для её высокого роста, но какая-то особенная искренность, чистота во всём облике и собственный шарм придают её внешности удивительное обаяние, что, как магнитом притягивает к ней внимание людей любого пола и возраста. И я не стала исключением.
После моего продолжительного неадекватного поведения и общения с отморозками из местной банды, мучаясь разъедающим всё нутро чувством вины из-за содеянных разгромов и нападений, я окончательно закрылась в себе, не желая общаться ни с кем, кроме Остина.
До тех пор, пока он буквально за шкирку не притащил меня в один из детских домов Рокфорда. Остин прекрасно знал мою фобию к месту, в котором никогда и ни за что не хотела бы оказаться, но заверил – чтобы облегчить совесть, мне необходимо начать делать что-то полезное для других.
