Пожала плечами и сказала его отражению в зеркале:
— Паршиво себя чувствую, похоже, съела что-то не то.
Он не спешил с ответом. Убрал руки в карманы и пристально следил за моими движениями, затем сказал:
— Раз так, поезжай домой. Не станет лучше — бери больничный.
— Правда? — ахнула я, не скрывая радости, но тут же вспомнила про протокол совещания. — Но… как же…
Аристов уже был у двери. Обернулся на секунду, лишь затем, чтобы обронить:
— Ты же не думаешь, что стала незаменимой или что твоё отсутствие хоть кто-то заметит? Учти только, будешь долго болеть — потеряешь в зарплате.
И он вышел.
Условились с Ильёй, что протокол я подготовлю завтра, а сегодня уйду пораньше. По пути домой заскочила в аптеку. Есть тесты на беременность? Конечно, есть — целый прилавок. Дайте штук пять разных!
Маме наболтала какую-то чушь и сразу прошла в ванную. Ну, поехали. Первый же показал уверенные две полоски. Бракованный! И второй бракованный! На третьем уже было глупо отрицать очевидное. Четвёртый и пятый заставили уронить голову на согнутые в локтях руки и расплакаться.
Офигеть не встать. Ну, приплыли, чё!
Ни дома, ни машины, ни денег, ужасная работа, козёл-начальник, а теперь вишенкой на торте — ещё и это.
Робкий стук в дверь заставил замереть.
— Вика? Доченька?"
"Открыла дверь и показала маме тесты. Молча и без слов. Та схватилась за сердце и прошептала:
— Бог ты мой, всего-то! А я каких только ужасов себе ни придумала!
— А это, это разве не ужас? — всхлипнула капризно, шмыгая носом.
Мама наклонила голову набок и погладила меня по щеке. И столько было в её взгляде бесконечной любви, понимания, принятия, что мне вдруг сделалось стыдно.
— Кто отец? — спросила она, кивнув на живот.
Я упрямо замотала головой, готовая снова расплакаться при воспоминании об Аристове. Кто отец? Да пипец вообще! Хуже не придумаешь! Не так я мечтала узнавать о беременности! Не так себе всё представляла! Мама по-своему расценила мои слёзы. Порывисто обняла и прошептала:
— Ничего, ничего, мы и сами справимся.
Вика, это радость, великая радость, дар Божий. Не смей плакать, глупая!
— Где мы возьмём деньги? Этот гад, сын Феликса, всё у меня отобрал!
— Да разве много нам нужно? — мама продолжала гладить меня по волосам, а я прижималась к ней и чувствовала, как впитываю безусловную любовь и поддержку. Как они струятся по её рукам, проникаю в меня, восстанавливая, успокаивая. — Если будешь сама кормить — это и вовсе бесплатно.
