Илья уже двинулся было к двери, но тихо ответил мне:
— Какие ещё чумы, Виктория?
Ответила снисходительным тоном, рассматривая свои ногти:
— Ну, как же? Не знаешь поговорку: чукча в чуме! Кстати! У тебя хоть валенки есть? Если увидишь пингвина, сфоткай и отправь мне, идёт?
— Виктория, — Илья с опаской посмотрел на молчаливую спину Аристова и прошипел. — У нас на севере не водятся пингвины! А Мурманск не в Чукотском автономном округе! Ни там, ни в Териберке чукчей нет!
— Ой, ладно, ну, с оленем-то хоть сфоткаешься? — рассмеялась беззаботно.
Так обрадовалась, что начальник свалит, что даже начало казаться, что его уже нет.
Илья покачал головой и вышел из кабинета. Закатила глаза, решив, что у парня нет чувства юмора, как вдруг заметила, что Аристов больше не смотрит в окно.
Он смотрит на меня. Вернее, на резинку чулок, вульгарно торчащую из разреза юбки. Казалось бы — цель достигнута, заметил, ура! Я же за этим и шла сюда! Но почему-то в самый ответственный момент я вдруг растерялась и смутилась. Судорожно дёрнула вниз молнию на юбке, пытаясь уменьшить разрез.
Зараза! Сраная молния заела! Зажевала ткань, и ни туда, ни сюда.
Облизнула губы и почувствовала себя кроликом под тяжёлым взглядом удава-Аристова. Слишком пристальным и тёмным. Он начал приближаться ко мне, ступая бесшумно и очень медленно:
— Находишь всё это смешным?
Самое время вскочить и встать за стулом или столом, да хоть за чем-нибудь, что создало бы преграду и хотя бы как-то защитило, иначе… иначе кролика вот-вот сожрут! Но вместо этого я сижу и не могу пошевелиться, совсем как в ночном кошмаре, когда тело не слушается, отказываясь подчиняться, а опасность всё ближе и ближе…
Денис.
"
"Болтовня Карамзиной вырвала из мрачного настроения.
— Подумаешь, Мурманск. Забронируй там чумы поприличней, чтобы медведи не сожрали, и постарайся не сдохнуть от тоски в этой дыре. А уж я тут за нас двоих, в тепле и цивилизации, поработаю, так и быть.
И в этой фразе вся Карамзина. Только двоечница с эмоциональным развитием зубочистки может так запросто называть город-герой и крупнейший порт страны «дырой».
Её насмехающийся развязный тон в адрес Ильи окончательно выбесил.
Её циничная болтовня напрочь смела всю неуместную нежность, которую почувствовал к ней вчера, когда она хлопнулась в обморок. Вчера она была другой. Беззащитной, ранимой. Решил вот даже оставить её в покое, сделать, как хотела — отправить работать к тётке. Но вчерашняя Карамзина лишь лживая маска.
Настоящая она сейчас.
