Но на Аристова это мало действовало. Он повернулся ко мне и сказал тихо:
— Принеси кофе.
Вот оно! Бинго! Сейчас я тебе так принесу, так принесу! Своими руками из жопы!
Кивнула и встала, стараясь не выдать внутренней радости. Радости от того, что сегодня мой последний рабочий день в ненавистном финансовом секторе! Уже завтра я буду в кадрах! Сто процентов так и будет! После того, что я сейчас сделаю на глазах у всех!
В ожидании порции эспрессо из кофемашины зевнула и посмотрела в окно. Спать чего-то хочется в последнее время.
Дурацкая осень. А скоро вообще зима. Тоскааа.
Такс, готово! Подула на дымящийся напиток и понесла его обратно в переговорную.
Марта и рыжий о чём-то спорили и что-то друг другу доказывали. Пара человек пыталась вставить свои пять копеек. Аристов что-то листал в планшете и не видел, как я вошла.
Тук-тук-тук — звук шпилек по полу. Сердце ускорило ритм, сделалось жарко. Тёмная жидкость в кружке чуть плещется. Аристов расстёгивает пиджак и что-то отрывисто говорит Марте и рыжему.
Я не слышу, что именно. У меня в ушах шумит от волнения.
Какая белая у него рубашка. Просто белоснежная. Облизываю губы и продолжаю приближаться. Тут-тук-тук. Пара шагов нас разделяет.
Мужчина поднимает голову, наши взгляды встречаются. Он хмурится и смотрит на кофе, затем на меня, снова на кофе, и пытается встать ровно за мгновение до того, как кружка подпрыгивает у меня в ладонях и летит на него вместе со всем содержимым.
Отвратительное коричневое пятно расползается по белоснежной ткани.
Аристов шипит ругательства и растерянно смотрит на испорченную рубашку. Все в шоке. Могильная тишина вокруг. Слышно вибрацию чьего-то сотового. Я театрально заламываю руки и восклицаю:
— Ой, простите, простите, Денис Александрович. Как же это вышло! Мне жаль, так жаль, я такая неловкая!
Марта отмирает первой и кидается к Аристову с пачкой влажных салфеток, но тот останавливает её жестом, затем поворачивается ко мне. Я хлопаю глазами, изо всех сил изображая сожаление.
Губы Аристова смыкаются в узкую злую полоску, глаза прищурены.
Пару секунд он прожигает меня взглядом, затем грубо хватает за запястье:
— А ну ка, пошли.
— Куда? Что? Зачем? — я едва поспеваю за ним. Его горячая ладонь, словно тиски, сдавливает мою руку.
Мужчина оборачивается в дверях:
— На сегодня всё. Все свободны.
И продолжает быстро идти по коридору, волоча меня за собой. Люди испуганно шарахаются в стороны и недоумённо смотрят на нас.
