Внеся покупки в спальню и оставив все прямо на полу около кровати, я быстренько переоделась в удобное платье и, встряхнув перед зеркалом короткими кудряшками, направилась на кухню.
- Вы можете быть свободны вечером, Луиза. Я хочу сама приготовить ужин, - отпустила я нашу домработницу.
- Да, госпожа. Зовите, если понадоблюсь, - кивнув, удалилась она.
Что мне нравилось в ней - она никогда не возражала и не пыталась лезть не в свое дело.
Признаться, я немало удивилась, когда впервые с ней познакомилась.
Я ожидала увидеть дородную женщину за пятьдесят, но Луизе было всего тридцать. И она была одной из нас.
Ихсан объяснил это тем, что женщина нашей национальности будет лучше разбираться в том, что мы едим и что для нас запрещено. Ее порекомендовал мужу один знакомый, который вместе с супругой перебрался в другой город.
Поначалу я ревновала, ведь Луиза была необычайно хороша собой.
Но вскоре отбросила эти глупые мысли. Ихсан не стал бы приводить женщину, на которую имел виды, в дом.
К счастью, в холодильнике нашлось охлажденное мясо, и мне не пришлось возиться с разморозкой. Поставив его вариться, я расположилась с ноутбуком за кухонным островком и, открыв план детской, над которой работала, закусила губу.
Было сложно определиться со стилем, не зная пол ребенка.
У меня было столько идей, но все они замирали, стоило столкнуться с выбором основного цвета.
С работы я уволилась, признавшись самой себе, что работать над дизайнами чужих безликих домов не доставляет мне особого удовольствия.
Я была также вынуждена признать, что являлась домашней женщиной, получающей удовольствие от быта, а не от офисного антуража.
Я уже доказала, что и без мужа могу вполне состоятся в жизни, и продолжать упрямиться, лишь бы идти наперекор Ихсану, не было смысла. Я не была из тех категорий матерей, которые могли со спокойной совестью отправляться на работу, оставив своего ребенка на няню.
Не могла позволить себе пропустить столь быстротечные мгновения детства своего ребенка.
Правда, так и не сказала Ихсану, что не собираюсь больше работать, держа его в подвешенном состоянии.
Какой-то стороне меня хотелось его мучений от неизвестности. Я, как могла, пыталась простить его, но так и не смогла сделать это окончательно.
Обратись я к психологу, он бы наверняка объявил о раздвоении моей личности.
- Как вкусно пахнет! – Прервал мои размышления голос мужа.
