Друг делает движение двумя пальцами от виска, чем даёт понять, что принято. А приемной я прошу секретаря:
– Анна Олеговна, два кофе.
– Тимур Русланович, девушка опять звонила, с самого утра. Так и не представилась, – в спину мне говорит секретарша, и я оборачиваюсь, уже стоя около двери в кабинет.
– Не записывать, не пропускать, – говорю, внимательно глядя на застывшую Анну Олеговну. – Спрашивать буду с вас, и увольнение – это лучшее, что в обратном случае вас ждёт. И больше я об этом слышать не хочу.
Секретарь кивает и идёт делать кофе, а я хлопаю дверью, выматерившись сквозь зубы.
Надо решить этот вопрос. Срочно и бескомпромиссно.
Марат появляется одновременно с Анной Олеговной. Друг забирает у секретарши чашки и, расточая улыбки, просит:
– Прикройте дверь, пожалуйста, богиня приемной.
– Да ну вас, Марат Гордеевич, – смеётся смущённо она.
– Ваш кофе, Тимур Русланович, – ставит передо мной друг чашку и садится напротив.
Настроение, я смотрю, у него отличное. И это в понедельник утром.
Счастливый человек, видимо, выходные удались.
– Хватит ерничать, Марат, – прошу я.
– Кто-то не с той ноги встал? – продолжает этот умник. – Или случилось что? Давай уже, колись, дружище. Это из-за Оксаны?
Морщусь, когда слышу ее имя, но далее с Маратом не собираюсь это обсуждать. Сам разберусь.
– Лера, – качаю головой, а друг, не поняв, вопросительно на меня смотрит. – Представь, работать она хочет.
Марат на секунду зависает, а потом начинает хохотать. Я даже чуть кофе на себя не проливаю.
– Ой, Тимур… – пытается что-то сказать, но смех не даёт. – Ну ты… Блин, я не могу.
– Живот не надорви, – говорю я недовольно, не понимая, что так развеселило моего друга.
Жду, пока Марат отсмеется и наконец нормально сформулирует фразу. Он, все ещё улыбаясь, делает глоток кофе.
– И?.. – выдает короткое.
– Ты издеваешься? – уточняю я. – Что значит «и»?"
"– А то и значит, – уже серьезно разводит руками Марат. – Ты сказал это таким тоном, будто Лера попросила тебя прикупить ей остров где-нибудь рядом с Кубой.
Тогда бы я понял, почему ты так недоволен. А тут… Ну, извини, дружище, нормальное желание. Тем более запретить ты ей не можешь. Семейный кодекс гласит, что муж не может запретить жене работать или чем-то заниматься. И вообще, Тимур, крепостное право отменили больше ста пятидесяти лет назад.
– Слушай, историк и юрист в одном лице, – начинаю раздражаться уже не на шутку. – Ты даже не дослушал меня. Лера оказалась той ещё выдумщицей.
