- Пошел ты к черту, Тимур! – слабый удар пришелся ему прямо по спине, но у него даже мускул не дернулся, - к самому дьяволу! Убирайся в ад, слышишь?!
- Какие громкие слова, - ухмыляется он, - жаль, что шумоизоляция здесь настолько хорошая, что дьявол даже не услышит тебя.
Меня тут же поставили на скользкую поверхность, а через несколько секунд врубили душ. Я, конечно же, решительно принялась выбираться прочь, но меня вновь вернулись под теплые струи воды.
- Сам дьявол послал тебя к нам, ты слышишь?!
- Значит, он меня и заберет.
Когда потребуется. А теперь раздвинь ножки, будь послушной…
Я принялась вырываться, трепыхаясь в его объятиях, пока он с особой осторожностью не прижал меня к теплой стенке, закрывая за нами душевую кабинку.
- Ты разрушил нашу жизнь, - шепчу, пока слезы смываются каплями воды.
- Иначе бы ты не поняла, что и будущего у вас нет…
- Не тебе судить… - стискиваю челюсть, чувствуя его руки на себе повсюду.
В такой же кабинке, только у нас дома я отмывалась после того изнасилования…
Я слышу, как Тимур выдавливает гель.
Еще секунда, и он принимается натирать молочной жидкостью мою грудь, которая помещается у него в ладони. Боже… он спускается ниже и размазывает жидкость по моим складкам, порой проникая в меня скользкими пальцами. Я застонала, уперевшись в стену кулаками.
Что же происходит… в глазах снова появляется туман, а из меня рвутся стоны наслаждения.
Внутри душевой кабины заиграла мелодия, под которую Тимур принялся входить в меня несколькими влажными пальцами, словно играючи.
Сквозь туман я ощущала его сбивчивое дыхание на шее и его крепкие руки на груди, ставшей столь чувствительной.
Всхлипываю, едва он полностью погружается в меня. Медленно, неторопливо, позволяя вновь привыкнуть. Мои ноги дрожат, а тело становится ватным, когда мужчина прогибает меня и заполняет всю без остатка. Его член, который не помещался у меня во рту, начал скользить внутри по моему лону."
"- Ты ведь задавалась вопросом, почему Андрей не боится оставлять нас наедине? Ведь у него есть поводы опасаться, не так ли?
Молчу, только стоны вырываются из моих губ от каждого его толчка.
Под методичные движения он продолжает рассказывать:
- Андрей не опасается меня просто потому, что эту сторону моей жизни он попросту не знает. Твой жених – слеп к моей черной стороне, Вика. Андрей видит во мне только прежнего наивного братца.
- А то, что ты знаешь правду о той девушке Асе… - зажмуриваюсь от очередного толчка, сдерживая стон в этот раз.
