Тимур быстро переключается:
- Оказалось, что это была пристройка. В нее можно было зайти только через вашу спальню, а именно – через ванную.
Тимур вздохнул, прикрывая глаза. Его ресницы дрогнули, когда я продолжила говорить:
- Я не подозревала о подвале. Хотя я предполагала, что мы находимся в доме, поскольку последнее, что я помнила – это то, как Андрей тащил меня к лестнице, ведущей на второй этаж. Помню, как мое тело туда-сюда по лестнице… Помню. Но никогда бы не подумала, что это специально сооруженная пристройка в нашем доме, в нашей спальне.
- Вот, что так долго делал Андрей в душе – его там попросту не было, - мрачно хмыкает Тимур.
Я в изумлении замираю.
Об этом я еще не успела подумать.
- Он включал воду, а на самом деле спускался в пристройку, чтобы обустроить ее. Или чтобы побыть там, ведь несколько дней назад, когда я спустился туда, я нашел фотографии Аси. Распечатанные, старые фотографии, нечеткие. Я их сжег.
Болезненно сглатываю, не в силах что-либо сказать.
Жить и не знать о том, что под тобой – адское хранилище прошлого, это удар в спину. Самый настоящий. Такой, который Андрей нанес Тимуру тем днем.
- Знал ли он сам, для каких целей он это делает? Я даже не знаю, что было у него на уме. Впрочем, навряд ли теперь он будет в состоянии рассказать…
- Значит, его никогда не было в душе. Он запирал дверь, включал воду и, о боже, спускался туда, куда притащит меня через несколько лет… Ведь там было все необходимое. Боже, как страшно…
Я снова начинаю вздрагивать от каждого шума.
Такой шум исходил от стула, с которого встал Тимур с намерением подойти ко мне ближе. Я едва заметно дернулась."
"- Теперь все будет хорошо. Его поместили в специальное место. Самое страшное позади, Вика.
Тимур сделал только шаг, но на подсознании все во мне тревожно всколыхнулось.
- Не подходи! Ладно? Оставь меня в покое, - нервно бросила я, стараясь не смотреть ему в глаза.
- Вика, нам о многом нужно поговорить…
- Даже не заикайся об этом.
Уходи, сейчас я не готова тебя слушать, о чем бы ни шел разговор, - обессиленно шепчу я.
- Мы ведь поговорим, правда?
- А нам есть о чем? – грубо обрываю я, - я благодарна тебе за то, что ты спас мою жизнь. Об одной лишь мысли о том, что Ульяна осталась бы сиротой, меня… бросает в дрожь. Удивительно, как мать может волновать судьба ее ребенка больше, чем собственная жизнь, но это правда. Это так.
- Я переживал. Я боялся.
