«- Андрей? – позвала я его, пока начиналась подготовка и объявления сторон, - ты расскажешь мне, что случилось с Асей?
Жених повернулся в мою сторону – стремительно и слишком резко, а взгляд его мне совсем не понравился. Какой-то презрительный, брезгливый, негодующий.
- Я тебе уже все сказал, Вика. Она мне изменяла, она была мне не верна, а затем забеременела и хотела, чтобы я воспитывал чужого ребенка. Я даже имени ее слышать не хочу!
Он глубоко выдохнул, а затем также быстро смягчился:
- Уверен, Тимур рассказал тебе часть произошедшего.
На этом хватит ее вспоминать, Вика!»
- Я ошиблась. Я никогда тебя не просила, ты прав, - шепчу умоляюще.
Но Андрей уже не слышит меня, он подскакивает к моему обездвиженному телу и хватает меня за волосы, вызывая крик недавней боли.
- Ты была очень глупа, раз не просила меня рассказать об Асе. А меня жрет вина, понимаешь?! А ты никогда не просила меня излить тебе душу, хотя знала, сука, что я убил ее!
«Вспомни, что я говорил тебе, Вика.
Андрей стал другим человеком – он стал слабым, ведь он чувствует свою вину. Она, эта вина, жрет его много лет. Андрей только и жаждет, чтобы я рассказал тебе правду, чтобы ему самому не вспоминать все то дерьмо. Чтобы у него груз с души упал…»
Молчу, опасаясь сказать даже лишнее слово. А затем происходит то, чего я совсем не ожидала – в руках у Андрея откуда-то появляется зажигалка и сигареты. Он отходит от меня в другой угол и, пока я облегченно вздыхаю, закуривает."
"Оказывается, Андрей курит, но событий для удивления мне и без того хватает сполна.
Таких, что даже факт наличия сигарет у Андрея вызывает во мне только равнодушие и голимый страх за другие его скрытые стороны. Пусть курит, главное, что меня не трогает и не уходит туда, где Ульяна. Не уходит, и Ульяна там одна, но я чувствую, что с ней все хорошо. Мое сердце так чувствует.
Возможно, я спокойна только потому, что Андрей находится со мной, а не с ней. Мне так спокойнее, пусть лучше здесь мучает меня, чем находится там близко к моей дочери.
Муж успокаивается, словно наконец-то находит себя. Находит себя здесь, в этой гнилой камере, где лежит на полу его измученная жена с привязанными руками к батарее. Словно он только что обрел покой, начиная историю об Асе, которую я уже не надеялась услышать.
Вот, где его покой – в мучениях и в собственном чувстве вины, что пожирала его день за днем. Тимур ведь говорил, а я не хотела ему верить. Очень зря.
