– Я Маша, – шепотом сказала девочка, – а это моя мама.
Очевидно, от злости на наглых воровок управляющий нажал на «Паркер», послышался шорох. На пол быстро-быстро побежал ручеек гречневой крупы.
– Это что? – оторопел Геннадий Филиппович.
– Гречка, – сказала я, – каша такая, неужели никогда не пробовали?
Банкир, не говоря ни слова, ткнул Машку в другую «грудь». Кучка серо-коричневых зернышек на безукоризненно вымытом полу стала больше.
– Ясненько, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, протянул управляющий.
Кассиры прильнули к зарешеченным окошкам. Геннадий ухватил Маню за рукав.
– Геннадий Филиппович, – попыталась я исправить ситуацию, – успокойтесь и прикажите своим людям приниматься за работу. Это и впрямь Машка.
– Ой, – совершенно по-бабьи взвизгнул управляющий, – что это у вас с глазами? Только что карие были, а теперь один голубой!
Я растерянно поморгала, очевидно, выпала линза, такое случается.
Геннадий Филиппович вытащил из кармана маленькую черненькую коробочку с антенной. Понимая, что он сейчас вызовет охрану, я ухватила мужика за рукав:
– Не надо.
Но управляющий уже ткнул пальцем в кнопку. Словно джинны из бутылки, в зале материализовалась тройка крепко сбитых парней с мрачными лицами. Мы с Манюней переглянулись, в голову нам двоим, очевидно, одновременно пришла одна и та же мысль. Выход блокирован, но вход во внутренние, служебные помещения – нет. Если сейчас побежать не на улицу, а в длинный коридор, ведущий к кабинету Геннадия Филипповича, то можно оказаться в дамском туалете, в нем имеется окно, не зарешеченное.
Этим санузлом пользуются только сотрудницы и, так сказать, почетные посетительницы. Для обычных клиентов предусмотрена другая «точка», вход в которую ведет непосредственно из зала.
– Рвем когти через коридор, – шепнула Манюня и, издав вопль команчей, понеслась в глубь банка.
Холодея от ужаса, я побежала за ней. Растерявшиеся на секунду охранники бросились следом. Но именно этих двух-трех мгновений, пока парни поджидали «преступниц» у перекрытого выхода, хватило нам с Манюней, чтобы оказаться в служебном помещении.
Дрожащими руками я задвинула щеколду на внутренней стороне двери, ведущей из зала в служебный коридор. Незамедлительно понесся стук и гневные крики:
– Немедленно откройте!
Мы порысили в туалет, выглянули в окно и отшатнулись. По тротуару нервно расхаживали двое охранников.
– Делать-то что? – испугалась я.
– Идти сдаваться.
– Куда?
– Давай умывайся, – велела дочь, стягивая парик.
